В последних числах августа Юлия стояла в строительном магазине у стенда с фурнитурой и подбирала новые ручки для кухонных шкафчиков. Дмитрий, её муж, находился рядом, но вместо того чтобы помогать, листал на телефоне объявления о продаже жилья.
— Ты хоть на одну ручку нормально посмотрел? — не выдержала Юлия.
— Сейчас, — рассеянно отозвался он. — Слушай, как думаешь, сколько сейчас может стоить наша квартира?
Юлия замерла с металлической ручкой в руке.
— Это ты к чему?
— Ну, если выставить на продажу. Миллионов шесть с половиной гривен за неё дадут?
Она аккуратно вернула ручку на место и посмотрела на мужа.
— То есть я отвернулась выбрать фурнитуру, а ты уже мысленно продаёшь квартиру?
Дмитрий рассмеялся и поспешил объяснить: мол, ничего серьёзного, просто коллега недавно купил жильё, и теперь у них на работе только и разговоров, что о ценах. Одни уверяли, что недвижимость ещё вырастет, другие ждали падения рынка. Обычная офисная болтовня.
Юлия тогда не стала придавать этому значения.
Однако спустя несколько дней Дмитрий снова принялся изучать стоимость квартир. Он сравнивал трёхкомнатные варианты в их районе, рассматривал двухкомнатные подальше от метро, удивлялся ценам на однокомнатные. Больше всего его, похоже, занимал один вопрос: сколько маленьких квартир можно получить, если продать одну большую.
Причина такого интереса прояснилась только ближе к концу сентября. И рассказал о ней вовсе не Дмитрий.
Свою трёхкомнатную квартиру Юлия приобрела за четыре года до свадьбы.
До этого у неё была однокомнатная квартира, доставшаяся от бабушки. Несколько лет Юлия откладывала деньги, затем продала бабушкино жильё, добавила накопленное и купила просторную трёшку в Харькове, недалеко от метро.
В этой покупке не было ни ипотеки, ни совместных вложений, ни помощи родителей. Всё принадлежало ей одной.
Дмитрий появился в её жизни позже. Сначала они просто встречались, потом съехались, а два года назад официально оформили брак.
В быту муж вёл себя честно: участвовал в общих тратах, вместе с Юлией оплачивал коммунальные счета, покупал мебель, помогал с небольшим ремонтом. О серьёзных расходах они договаривались заранее, а остальными деньгами каждый распоряжался самостоятельно.
Юлия работала специалистом по закупкам в торговой фирме. Два раза в неделю ей разрешали трудиться удалённо, поэтому одну комнату она превратила в рабочий кабинет.
Во второй была спальня. Третья оставалась гостиной.
Если жить в квартире, а не просто пересчитывать двери, ничего лишнего там не было.
У Дмитрия имелась младшая сестра Дарья. В июле ей исполнилось тридцать два, а незадолго до дня рождения она рассталась с мужчиной, с которым прожила почти пять лет.
Квартира была его собственностью, поэтому Дарье пришлось собрать вещи, забрать кошку Зою и вернуться к матери.
Марина Сергеевна жила одна в двухкомнатной квартире, доставшейся ей от родителей. Поначалу возвращение дочери даже обрадовало её.
Правда, радости хватило примерно на неделю.
Потом выяснилось, что Дарья привыкла подолгу стоять под душем, оставлять косметику прямо у раковины и ужинать ближе к ночи, когда Марина Сергеевна уже собиралась спать.
Сама же Марина Сергеевна ценила порядок, ранний отход ко сну и передачу о здоровье, которую дочь язвительно называла «ежедневным выпуском новостей о том, что у нас вот-вот перестанет работать».
Отдельной причиной семейного напряжения стала кошка Зоя. Животное быстро решило, что чистое бельё Марины Сергеевны — самое удобное место в доме для сна.
Юлия Дарью по-человечески понимала.
Как-то вечером они вместе просмотрели больше двадцати объявлений об аренде жилья. Один вариант сестра Дмитрия сразу отбросила: слишком неудобно добираться до работы. Во втором ей не понравилась кухня. Третий выглядел вполне прилично, но хозяин категорически не соглашался на жильцов с животными.
— А если Зою пока у мамы оставить? — осторожно предложила Юлия.
— Мама её терпеть не может, — вздохнула Дарья. — И я не хочу жить отдельно от кошки.
Юлия нашла ещё несколько подходящих объявлений. Дарья пообещала связаться с владельцами квартир, но дальше разговоров дело так и не сдвинулось.
Через пару недель поиски незаметно сошли на нет.
Зато Марина Сергеевна всё чаще стала жаловаться сыну, что жить с дочерью под одной крышей уже невозможно.
Именно тогда Дмитрий впервые заговорил о том, что в их квартире будто бы есть лишние метры.
— Юль, а нам вообще зачем три комнаты? — спросил он однажды. — Мы же вдвоём живём.
— И что из этого следует?
— Многие в двухкомнатных квартирах прекрасно устраиваются.
— Разумеется. А некоторые и вчетвером в однушке живут. Но это не значит, что нам нужно брать с них пример.
Дмитрий спорить не стал. Лишь заметил, что кабинет при желании можно объединить с гостиной.
Юлия ответила, что технически можно многое. Только ей совершенно непонятно, почему они должны менять удобное жильё на менее удобное без всякой причины.
Через несколько дней муж вдруг спросил, где хранится старый договор купли-продажи квартиры.
— А зачем он тебе понадобился? — насторожилась Юлия.
— Думаю рефинансировать кредит на машину, — сказал Дмитрий. — Смотрю предложения банков. В том числе варианты под залог недвижимости.
— Моей недвижимости?
— Я просто изучаю условия. Ничего оформлять не собираюсь.
После этого он ещё поинтересовался, сколько квартира стоила при покупке, и спросил, делала ли Юлия когда-нибудь официальную оценку.
Вот это уже выглядело подозрительно.
Юлия прямо сказала, что не намерена использовать свою квартиру как залог. Дмитрий заверил её, что и не предлагал ничего подобного.
На этом разговор вроде бы закончился.
По крайней мере, Юлия была уверена, что тема закрыта.
В последнее воскресенье сентября Марина Сергеевна приехала к ним вместе с Дарьей. Накануне она сама позвонила и предложила всем собраться за обедом.