— Мне нет никакого дела, Маргарита Павловна, какие порядки царили в вашем роду до моего появления! Я не стану марионеткой в вашем домашнем театре. Никогда. И если вы не прекратите попытки превратить мою жизнь в филиал вашего деспотичного прошлого, я просто заберу Антона, и мы уедем в другой регион. Выбор за вами, и советую сделать его обдуманно.
— Отдыхаешь, значит?
Голос Маргариты Павловны, раздавшийся прямо над ухом, не заставил Елену вздрогнуть. Она уже давно выработала в себе этот иммунитет. Она привыкла к едва слышному шороху в замочной скважине — звуку, который всегда предвещал бесцеремонное вторжение. Елена медленно, с нарочитой неспешностью, дочитала сложный технический абзац в своей книге по архитектурной реставрации, мысленно зафиксировала суть и только после этого подняла глаза.
Свекровь застыла в дверном проёме гостиной. Она не потрудилась снять тяжёлое кашемировое пальто цвета мокрого асфальта, и её массивная фигура в полумраке коридора казалась монументальным изваянием, преграждающим путь к свету.
Её взгляд — холодный, оценивающий, пронизывающий насквозь — мгновенно просканировал комнату.
Она подметила всё: раскрытую книгу, чашку с недопитым чаем, в котором уже образовалась тонкая плёнка, и саму Елену, посмевшую сидеть в середине рабочего дня, когда «порядочные женщины заняты делом».
— Добрый день, Маргарита Павловна, — ровным голосом произнесла Елена.
— Я пришла напомнить, — свекровь проигнорировала приветствие, словно оно было лишним шумом, — что в это воскресенье, ровно в четырнадцать ноль-ноль, мы ждём вас на семейный обед. У нас в роду так заведено: младшие проявляют почтение к старшим на их территории. Это не обсуждается. Чтобы потом не было «сюрпризов» и обид.
Каждое её слово падало в тишину квартиры, как свинцовая дробь в глубокий колодец. Маргарита Павловна не предлагала — она диктовала условия капитуляции.
Елена аккуратно заложила страницу шёлковой лентой и отложила книгу. Её спокойствие было её единственным оружием, её персональным «железным куполом».
— Маргарита Павловна, мы с Антоном уже обсуждали эти выходные. У нас запланирована поездка за город с коллегами, это важная неформальная встреча. Антон должен был вам позвонить и предупредить.
Лицо свекрови мгновенно окаменело. Губы сжались в тонкую, почти невидимую линию, а ноздри хищно расширились. Воздух в комнате, казалось, стал густым и липким, как перед грозой.
— Коллеги? Важнее матери? — она сделала два тяжёлых шага вперёд, и её тень, длинная и зловещая, накрыла диван, на котором сидела Елена.
— Сегодня у вас коллеги и пикники, а завтра что? Одиночество в пустой квартире? Моя свекровь, да примет Господь её строгую душу, держала меня в такой дисциплине, о которой ты и помыслить не смеешь. Я не знала, что такое «отдых» или «свои планы», пока в доме был хоть один невыглаженный воротничок. И ничего, выросла Человеком. Настоящей женщиной, на которой держится весь наш род. И тебя я научу, как быть достойной спутницей моему сыну, раз твоя мать сочла это лишним.
