В коридоре стоял тяжёлый запах жареного бекона, затхлой одежды и давно немытого тела. У самого порога валялись чьи-то женские ботинки, заляпанные грязью. С подошв на кафель уже натекла мутная серая вода. Со стороны кухни слышалось громкое чавканье, а поверх него гудел включённый телевизор.
Ольга молча сняла обувь, повесила пальто на крючок и на секунду прикрыла глаза. После смены ноги ныли так, будто она весь день таскала на себе мешки. Ей хотелось только одного: кружку горячего чая и хотя бы полчаса тишины.
Но на кухне сидела Алина. Сестра Дмитрия. И сидела она в Ольгином халате.
Перед ней стояла дорогая тефлоновая сковорода, прямо из которой Алина ела макароны по-флотски. Причём металлической вилкой. Каждый скрежет по покрытию отдавался у Ольги в висках неприятной дрожью.
— Привет, — невнятно бросила Алина, не переставая жевать.
Ольга замерла в дверном проёме. На столешнице пустовала кастрюля из-под борща. Рядом валялась распотрошённая упаковка нарезанного сыра. В мойке высилась жирная гора тарелок, вилок и чашек.
— А суп где? — спросила Ольга спокойно, почти без выражения.
Алина только дёрнула плечом.
— Съели. Дмитрий днём заезжал, ему очень зашло.
Ольга перевела взгляд на пятилитровую кастрюлю.
— Пять литров борща? За один день?
— Ну я тоже ела, — сказала Алина с раздражением. — И Дмитрий на работу контейнер взял. А что не так? Тебе для собственного мужа супа жалко?
Она наконец отложила вилку. На дне сковороды белели длинные глубокие царапины. Эта посуда обошлась Ольге примерно в тысячу шестьсот гривен.
Внутри у неё будто щёлкнул замок. Тяжёлый, ледяной, окончательный.
Ольга подошла к холодильнику и распахнула дверцу. Полки зияли пустотой. Ни йогуртов, ни куриного филе, ни колбасы. Только банка самой дешёвой горчицы сиротливо стояла в углу.
— Котлеты где? — тихо спросила она.
— Так ещё вчера доели, — фыркнула Алина. — Ольга, ты чего так взъелась? Мне, по-твоему, голодной сидеть?
Ольга достала из сумки пачку чеков. Она всегда их складывала и не выбрасывала.
— За этот месяц я оставила в магазинах восемнадцать тысяч гривен на продукты.
Алина демонстративно закатила глаза.
— Ой, опять бухгалтерия началась.
— Ты живёшь здесь уже восемь месяцев, — отчётливо произнесла Ольга. — Восемь. За всё это время ты не принесла в дом даже батон хлеба.
— Я работу ищу! — сорвалась на крик золовка.
— Нет. Ты ищешь в тиндере того, кто будет тебя содержать. А ешь почему-то за мой счёт.
Ольга взяла сковороду, поставила её в мойку и открыла холодную воду.
— Эй! Я вообще-то не доела! — возмутилась Алина.
— Твоя еда закончилась. Как и моя. Выйди из кухни.
Алина презрительно фыркнула, сдёрнула с себя Ольгин халат, швырнула его на стул и ушла в гостиную.
Мыть посуду Ольга не стала. Она налила себе стакан воды и выпила его одним глотком. Потом взяла телефон и написала мужу:
«Зайди в магазин. Дома еды нет».
Ответ пришёл почти сразу.
«Я устал. Закажи доставку. Деньги у тебя есть».
Ольга коротко усмехнулась. Деньги у неё действительно были. Только её собственные.
К вечеру в прихожей хлопнула входная дверь. Вернулся Дмитрий.
— Ольга! — крикнул он с порога. — А ужин у нас будет?
Она сидела на диване с ноутбуком на коленях.
— Ужина нет, — ответила она.
Дмитрий прошёл в комнату, даже не сняв обувь.
— Как это нет? Вчера холодильник был забит.
— Твоя сестра всё уничтожила. Не без твоего участия.
Он тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу, будто стирал усталость.
— Ольга, ну снова ты начинаешь. Алина молодая, у неё организм растущий, обмен быстрый.
— У неё не обмен быстрый, а наглость. Я каждый месяц плачу пятнадцать тысяч двести гривен за ипотеку. Это моя квартира.
— Мы вообще-то семья! — рявкнул Дмитрий. — Я коммуналку оплачиваю!
— Коммуналка — две тысячи четыреста гривен. Еда — восемнадцать тысяч. За восемь месяцев твоя сестра обошлась мне уже в сто сорок четыре тысячи гривен.
— Ты всё только деньгами меряешь!
Дмитрий резко развернулся и ушёл на кухню. Через несколько секунд оттуда донёсся грохот кастрюль и хлопанье дверцами шкафов.
— Ольга! — заорал он. — Тут даже яиц нет!
— Я в курсе.
Он вернулся злой, с красными пятнами на лице.
— Дай четыреста гривен, я схожу за шаурмой.
Ольга посмотрела на него внимательно и холодно, как смотрят на человека, которого вдруг перестали узнавать.
— Твоя карточка у тебя в кармане.
— Я за кредит на машину заплатил. Ты же знаешь, до зарплаты у меня ноль.
— Значит, сегодня у вас обоих разгрузочный день.
Дмитрий с силой ударил кулаком по дверному косяку.
— Ты издеваешься? Моя сестра голодная сидит! Я голодный! Ты жена мне или кто?
— Я спонсор, Дмитрий. Но аттракцион моей щедрости на этом закрыт.