Михаил стоял и терпеливо ждал. Он уже всё просчитал ещё до того, как начал вести свой блокнот.
Он понимал, что ей некуда идти.
Он приобрёл её беззащитность всего лишь за кусок мяса и крышу над головой. — Тамара, не делай глупостей, — голос Михаила стал мягче, почти нежным. — У нас крепкая семья.
Оля растёт, у неё есть всё необходимое.
Саша одет, обут.
Да, я строг.
Но зато мы без долгов и ремонт делаем.
Ты хочешь разрушить всё это из-за своих обид?
Оставь блокнот.
Он был прав.
В своей ужасной, хищнической логике он оказался абсолютно прав.
Внешний мир был суров.
А здесь тепло, сыто и есть «подушка безопасности», пусть и с колючками.
Тамара взглянула на дверь детской.
Там спала Оля.
Там Саша сидел за столом, который купил Михаил (записав его цену в графу «Инвентарь, подлежит возврату»).
Если она уйдёт сейчас — она обречёт детей на бедность.
На ту самую «шторку», от которой пыталась убежать.
Если останется — она продаст душу.
Но у детей будет еда.
Рука сама отпустила блокнот.
Михаил бережно взял его, сдул невидимую пыль с обложки. — Вот и молодец.
Я знал, что ты разумная женщина.
Почисти рыбу, Тамара.
И голову, кстати, тоже оставь для супа, не выбрасывай.
Он вышел из комнаты, напевая какую-то мелодию.
Он победил.
Он получил документальное подтверждение своего права владеть ими.
Тамара направилась на кухню.
Взяла рыбу.
Взяла нож.
Руки не дрожали.
Слёз не было.
Внутри царила пустота и холод, словно в морозильнике, где лежала рыба.
Она начала счищать чешую.
Раз-два, раз-два. «Хорошо, — думала она, аккуратно отрезая плавники. — Хочешь бухгалтерию?
Получишь бухгалтерию».
В следующий раз, когда Михаил дал ей деньги на продукты — строго по списку, с расчётом, — она купила картошку не в супермаркете, а у бабушки на углу.
Дешевле на десять гривен.
В чеке из супермаркета она отметила лишний пакет, который не брала.
Ещё пять гривен.
Сдачу она не положила в общую вазочку.
Она спрятала монеты в карман зимней куртки Саши, глубоко под подкладкой, которую сама же и подшила.
Пятнадцать гривен.
Начало положено.
Вечером она подала Михаилу ужин.
Рыба была приготовлена идеально.
Голова отложена на суп. — Вкусно, — одобрил муж, тщательно пережёвывая. — Видишь, как хорошо, когда в доме порядок и взаимопонимание.
Кстати, где чек за продукты? — В коробочке, Миша.
Как всегда.
Тамара улыбнулась ему.
Это была улыбка не любящей жены, а старательной сотрудницы, которая узнала, что начальник ворует, и решила воровать тоже.
Она будет копить.
Год, пять, десять лет.
По копейке, по гривне.
Она будет обманывать его на акциях, на весе продуктов, на лекарствах.
Она научится подделывать чеки.
Она станет такой же, как он, только хитрее.
И когда сумма в её тайнике сравняется с суммой в его синем блокноте, она купит себе свободу. — Тебе добавки положить? — заботливо спросила она. — Положи.
Только гарнира поменьше, картошка нынче дорогая. — Конечно, дорогой.
Я сэкономила.
Тамара положила на его тарелку самый большой кусок.
Пусть ест.
Пусть набирается сил.
Ему ещё долго её содержать.
А она будет ждать.
И считать.
Гривну за гривну.
Чек за чеком.
День за днём.
В конце концов, бухгалтерия — это всего лишь математика.
А математика, как известно, не лжёт.
