Я сравнил цены и выяснил, что творожки «Агуша» в «Пятёрочке» по акции стоят на три гривны меньше, чем в ближайшем магазине.
Составил перечень, где выгоднее приобретать разные продукты.
Он передал ей распечатанный лист.
На нём была таблица с указанием: «Молоко — магазин А», «Крупы — оптовая база Б», «Мясо — исключительно на рынке у знакомого мясника по субботам».
Сначала Тамара даже обрадовалась: какой же он хозяйственный!
Но вскоре её настроение изменилось. — Ты купила Саше зимние ботинки? — вечером Михаил внимательно рассматривал чек, который она должна была складывать в специальную коробку в прихожей. — Три тысячи?
Тамара, это нерационально.
Нога растёт быстро.
Можно было приобрести б/у на «Авито» за пятьсот гривен. — Миша, но они же изношенные, у ребёнка нога формируется… — пыталась возразить она. — Формируется характер, Тамара.
Нога же — это кость.
Ей без разницы, в чём ходить, лишь бы было тепло.
Впредь такие траты согласовывай со мной.
Я не собираюсь финансировать бренды.
Михаил не был скупым в привычном смысле — он не носил дырявые носки.
Он был чрезмерно бережлив.
Покупал себе дорогие качественные вещи, объясняя это пословицей: «скупой платит дважды». — Я приобрёл ботинки за пятнадцать тысяч, — показывал он обновку. — Они прослужат пять лет.
Это три тысячи в год.
А твои китайские развалятся уже после сезона.
Такая логика не касалась Саши.
Саша считался «пассивом».
За ужином Михаил накладывал себе полную тарелку мяса с гарниром.
Тамаре — чуть меньше.
Саше — гарнир и маленькую котлету. — Ему много мяса вредно, будет белковое отравление, — объяснял он, разрезая стейк. — А мне нужны силы, я семью обеспечиваю.
Тамара молчала.
Она наблюдала, как сын с аппетитом ел гречку, и глотала свой кусок с трудом. «Зато у него своя комната, тепло, и никто не орёт пьяным голосом», — убеждала она себя.
Когда Тамара забеременела вторым ребёнком, Михаил воспринял это двояко.
С одной стороны — дополнительные траты.
С другой — это его ребёнок.
Его наследник. — Хорошо, — сказал он, изучая результаты УЗИ. — Это инвестиция в будущее.
Но бюджет придётся пересматривать.
Твой декрет — это удар по доходам.
С появлением дочки Оли ситуация накалилась до предела.
Теперь Тамара не работала даже неполный рабочий день и полностью зависела от Михаила.
Каждый вечер превращался в отчёт. — Подгузники расходуются слишком быстро, — хмурился Михаил, рассматривая чек. — Ты их что, каждые полчаса меняешь?
Нужно приучать к горшку.
Полгода прошло, пора. — Миша, какой горшок в полгода? — Тамара устало качала на руках плачущую Олю. — Врачи говорят… — Врачи в сговоре с производителями подгузников, — перебил муж. — И вот ещё.
Ты купила яблоки «Голден».
А сезонные «Семеренко» дешевле на сорок гривен.
Зачем переплачивать за цвет кожуры? — Саша «Семеренко» не ест, они кислые. — Значит, не будет есть яблоки вовсе.
Голод — лучшая приправа.
Не потакай капризам, вырастишь эгоиста.
Тамара проглатывала обиду вместе с остывшим чаем.
Она научилась хитрить.
Покупала дешёвые яблоки, срезала кожуру и посыпала сахаром.
Экономила на себе — не приобретала прокладки, резала старые простыни, стирала их тайком, чтобы Михаил не заметил перерасхода порошка.
Однажды Михаил уехал в командировку на три дня.
Это было время невероятной свободы.
Тамара с детьми заказала пиццу — самую дешёвую замороженную, но для них это стал праздник.
Они ели руками, сидя на ковре, и смотрели мультики. — Мам, а дядя Михаил нас не выгонит? — вдруг спросил семилетний Саша, облизывая палец в кетчупе. — Нет, сынок, что ты.
Мы же семья. — Он говорит, что я много ем, — тихо сказал сын. — Я слышал, как он по телефону бабушке говорил: «Нахлебник растёт, одни убытки».
Сердце Тамары сжалось.
Она обняла сына, пахнущего дешёвой пиццей, и пообещала себе, что всё наладится.
Желая сделать генеральную уборку к приезду мужа (Михаил любил проверять пыль на шкафах), Тамара полезла на верхнюю полку стеллажа в его кабинете.
Там, за рядами папок с документами на квартиру и машину, лежал плотный синий блокнот на резинке.
Она никогда не трогала вещи мужа.
Но в этот раз что-то подтолкнуло её открыть его.
Может, искала гарантийный талон на сломавшийся блендер?
Она раскрыла блокнот.
Это оказалось не просто учётом расходов.
Это была хроника её унижения.
Страницы были разбиты на графы.
Аккуратный мелкий почерк Михаила.
Графа «Жена (содержание)»: — «Питание (норма) — выполнено». — «Одежда — перерасход (купила колготки вне плана)». — «Лекарства — 450 грн. (можно было обойтись народными средствами)».
Графа «Наследница (Оля)»: — «Массаж — инвестиция в здоровье, одобрено». — «Игрушки — лимит превышен, сократить в следующем месяце».
И третья графа.
Самая страшная.
Графа «Чужой (Саша)».
Тамара читала, и буквы плясали перед глазами. — «Сентябрь.
Школьная форма.
Потрачено 4500.
Убыток.
Сохранил чеки». — «Октябрь.
