В тот вечер всё обернулось иначе.
Подходя к остановке, Ольга вдруг осознала, что дома не осталось ни молока, ни чего-либо для чаепития.
Это была мелочь, но возвращаться без покупок совсем не хотелось.
Она решила пройтись пешком и заглянуть в супермаркет — тот, что находился рядом с домом, возле которого потом сидела Света.
Взяв молоко, булочки, ярко упакованные печенья, она машинально положила в корзину мандарины — ведь декабрь на дворе.
Выйдя из магазина, неожиданно свернула не на освещённую улицу, а во дворы, решив немного сократить путь.
Обычно так не поступала, но ноги сами повели её туда.
Позже, когда она прокручивала события вечера в голове, Ольга не раз замечала, что всё это случилось не случайно.
Будто кто-то незаметно направил её именно туда, где она была необходима.
Иначе кто знает, сколько ещё девочка просидела бы на холодной лавочке, сжавшись от страха и мороза, пока они не взяли бы своё.
Дома у Ольги было тепло и пахло мандаринами с хвойной свежестью: в углу комнаты уже стояла живая ёлка — пушистая, насыщенно-зелёная, с густыми ветвями.
Она приобрела её на выходных, но не спешила украшать.
До Нового года оставалось больше двух недель, и ей хотелось медленно растянуть это предвкушение, наслаждаясь каждым моментом.
Когда Света вошла в комнату, она замерла.
Даже куртку не сняла.
Девочка смотрела на ёлку широко раскрытыми глазами, словно перед ней возникло настоящее чудо. — Настоящая?.. — прошептала она и осторожно коснулась ветки кончиками пальцев. — Настоящая, — улыбнулась Ольга.
Света долго стояла рядом, вдыхая аромат леса.
Затем нехотя отправилась мыть руки.
Тем временем Ольга поставила чайник, разложила булочки и накрыла на стол.
Когда Света села, сначала осторожно ела маленькими кусочками, будто проверяя, можно ли.
Потом набралась смелости, откусила больше и тихо спросила: — А можно ещё? — Конечно, — ответила Ольга.
Щёки Светы постепенно порозовели, плечи расслабились, напряжение ушло. — Согрелась? — тихо поинтересовалась Ольга.
Девочка кивнула.
Ольга не стала торопить или расспрашивать сразу — понимала, что всему своё время.
Но всё же аккуратно спросила: — Света, а номер телефона папы ты знаешь?
Девочка замерла.
Булочка выскользнула из её рук и упала на стол.
Губы задрожали, глаза наполнились слезами. — Он… он сегодня должен был позвонить… — всхлипнула она. — А я телефон дома забыла… И слёзы снова потекли — тихо и безутешно, будто вся усталость, холод и страх, накопившиеся за вечер, обрушились сразу.
Ольга подсела ближе, обняла Свету за плечи, нежно погладила по голове, ощущая, какая она хрупкая и напряжённая. — Ничего, — мягко сказала она. — Мы что-нибудь придумаем.
Обязательно.
В этот момент зазвонил телефон Ольги.
Она вздрогнула от неожиданности, взглянула на экран — и сердце внезапно забилось громко и сильно.
Звонил Андрей.
Он был её коллегой.
Недавно переведённый в их отдел, он держался обособленно, говорил мало и почти не улыбался.
Ольга давно замечала, что ждёт его шагов в коридоре, короткого «здравствуйте», редких взглядов.
Но он казался совершенно её не замечающим.
И вдруг — звонок в нерабочее время?! — Алло, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ольга, здравствуйте… — голос Андрея был напряжён и срывался. — Простите за беспокойство.
Понимаю, что поздно, но… мне больше не к кому обратиться.
Ольга напряглась. — Что случилось? — спросила она. — Я сейчас в командировке, — быстро заговорил он. — Не могу дозвониться до дочери.
Она не отвечает уже несколько часов.
А телефон моей… — он запнулся, словно слово давалось с трудом, — жены… вернее, ещё не совсем жены, вообще недоступен.
Я не знаю, что делать.
Ольга не сразу поняла, почему именно она получила этот звонок.
Она уже хотела спросить, откуда у него её номер, когда он продолжил: — Я знаю, что вы живёте недалеко от нашего дома.
Я вас однажды подвозил, помните?
Это совсем рядом. — Он назвал адрес.
Дыхание у Ольги перехватило.
Она медленно выдохнула, ощущая, как всё внутри вдруг встаёт на свои места.
Как сходятся линии, которые прежде шли параллельно. — Андрей, — сказала она уже спокойным и уверенным голосом. — Ваша дочь сейчас у меня.
Она в безопасности. — Как… почему она у вас? — хрипло спросил Андрей после короткой паузы.
Его голос звучал надломленно, будто он всё время держался из последних сил и только сейчас позволил себе расслабиться.
Ольга объяснила, что нашла Свету во дворе, что девочка замёрзла и не могла попасть домой.
Она говорила спокойно, но внутри сжималась от мысли о том, чем всё могло закончиться.
Потом протянула телефон Свете. — Это папа, — тихо сказала она.
Света крепко схватила трубку обеими руками, прижала её к щеке, словно боялась, что папа не услышит. — Папа… — прошептала она, губы задрожали. — Папочка… Горячие слёзы снова покатились по щекам.
Она говорила сбивчиво, перескакивая с темы на тему, всхлипывая и задыхаясь.
Рассказывала, как тётя Тамара кричала, схватила её за плечи и вытолкнула на улицу.
Как было холодно на лестнице и во дворе, как боялась, что папа не найдёт её.
Когда Света замолчала, обессиленно всхлипнув, Андрей долго молчал.
В трубке слышалось лишь его тяжёлое дыхание. — Ольга… — наконец тихо произнёс он. — Очень прошу… Оставьте Свету у себя пока.
Я вернусь через несколько дней и всё улажу.
Пожалуйста.
Я переведу деньги, купите всё, что нужно. — Не надо, — перебила Ольга. — У меня есть всё необходимое.
И деньги тоже.
Самое главное — Света в тепле и в безопасности.
После разговора Ольга включила Свете мультики, достала из шкафа старые альбомы и коробку с карандашами — их часто оставлял у неё племянник, когда приезжал в гости.
Света сразу увлеклась: села на ковёр, поджав ноги, и стала рисовать дом с трубой, ёлку и большого снеговика.
Тем временем Ольга одела шубу и вновь вышла на улицу.
В магазине она медленно ходила между полками, тщательно выбирая: пижаму потеплее, шапку теплее, варежки.
В корзину также положила зубную щётку с зайцем, пасту с клубничным вкусом и, конечно, детские сладости — мармелад, печенье, шоколадный батончик.
