Папа, однако, заявил, что «фэншуй — это полная антинаука», и вернул все предметы мебели на прежние места.
Они стояли посреди комнаты, словно два соперника перед поединком. — Уберите диван от окна! — Приказываю оставить!
Диван останется здесь! — Это мой сын, моя квартира и наш диван! — Здесь живет моя дочь, и я буду отстаивать её интересы!
В этот момент Тамара Сергеевна сдалась.
Она просто села на спорный диван и расплакалась.
Не для шоу, не ради эффекта, а по-настоящему, горько, как те, кто осознает своё поражение. — Всё, — всхлипнула она, — больше так не могу.
Я уеду и не стану продавать квартиру!
Буду жить одна, как… Как…
Папа присел рядом и неловко похлопал её по плечу. — Тамара Сергеевна, что вы, — сказал он мягко. — Хватит плакать! Вы замечательная женщина, настоящая боевая единица.
Просто у каждой боевой единицы должна быть собственная территория.
Вы приезжайте к нам в гости, дети будут рады.
А жить… жить молодым нужно отдельно.
Вечером, когда свекровь уехала, а папа тактично вышел на прогулку, мы с Алексеем устроились пить чай. — Оля, — тихо спросил он, словно опасаясь, что кто-то подслушивает, — ты это всё спланировала?
— Что именно? — ответила я.
— Ну… ты своего отца позвала.
В качестве… поддержки, да? — А что ещё оставалось делать?
Я вижу, что ты сам не можешь матери отказать. — Я пожала плечами и улыбнулась.
Он помолчал, потом покраснел и кивнул в знак согласия.
Теперь Тамара Сергеевна навещает нас раз в месяц, но недавно начала говорить, что хочет продать свою квартиру и приобрести жильё поближе к нам.
И как мне тогда быть?
