Всё развивалось словно по заранее написанному сценарию.
За месяц до торжества я будто оказалась в волшебной сказке: примерка платья, подбор цветов, составление меню, бесконечные переговоры с флористами и декораторами.
Каждый вечер мы с Игорем вместе просматривали списки приглашённых, улыбались забавным совпадениям и строили планы на будущее. — Ты точно хочешь тридцать белых голубей? — улыбаясь, спрашивал он, обнимая меня за плечи. — Может, ограничимся пятью? — Ни в коем случае! — я игриво толкала его локтем. — Это мой день.
Я хочу всё сразу.
Он смеялся, целовал меня в макушку и говорил: «Как скажешь, принцесса».
И я верила — искренне верила, — что вот‑вот наступит самое счастливое время в нашей жизни.
Неожиданный разговор В тот вечер я забежала к Игорю в офис — он задерживался на работе, а мне нужно было передать ему ключи от квартиры родителей.
Я бесшумно поднялась на третий этаж, стараясь не мешать.
Дверь переговорной была приоткрыта, и оттуда доносился приглушённый смех и голоса мужчин.
Я уже собиралась постучать, когда услышала его смех — такой знакомый, но почему‑то чужой: — Да бросьте, ребята, свадьба — это просто формальность.
Ну, пойдём, отпразднуем, а потом разведусь через год‑полтора.
Родители успокоятся, я получу свою долю в бизнесе, а она… — он сделал паузу, — ну, она получит красивый праздник.
Что ей ещё надо?
Один из друзей рассмеялся: — Ты хитришь, Игорь. — Это не хитрость, — продолжил он уже серьёзным тоном, — это стратегия.
Она думает, что я влюблён.
Пусть думает.
Но я не намерен тратить жизнь на семейные будни.
Я стояла, прижав ладонь к стене, ощущая, как мир вокруг постепенно рушится.
В ушах звенело, пальцы тряслись, но я заставила себя не издавать ни звука.
Выслушала до конца. — А кольцо? — спросил кто‑то. — Дорогое, наверное. — Подарок от бабушки.
Переплавим потом.
Или продадим.
Смех.
Опять смех.
Решение Я тихо спустилась вниз по лестнице и вышла на улицу.
Холодный ветер ударил в лицо, но я почти не ощущала его.
В голове не утихала одна мысль: «Это не сон.
Это реальность».
До свадьбы оставалось всего две недели.
Я не плакала.
Не кричала.
