Часть I: Хирургия тишины
Когда мастер по замене замков закончил работу и, получив оплату, неловко пожелал «доброй ночи», Инга закрыла за ним дверь на оба новых оборота.
Щелчки металла прозвучали как выстрелы, ставящие точку в её двухлетнем романе.
Она выставила сумку и три коробки на лестничную клетку. Сверху, на стопку рубашек, Инга положила обручальное кольцо — то самое, которое они выбирали вместе всего неделю назад.
Оно тускло блеснуло в свете подъездной лампы, став похожим на холодный глаз равнодушного зверя.
Едва она успела зайти в квартиру, как телефон в кармане взорвался звонками. Игорь. Сначала один, потом второй, третий. Следом посыпались сообщения:
«Инга, это не смешно. Я жду у подъезда уже полчаса».
«Открой дверь, мы должны обсудить это по-взрослому. Ты ведешь себя как ребенок».
«Я не уйду, пока не заберу свои вещи».
Инга подошла к окну. Внизу, у её подъезда, расхаживал Игорь. Он выглядел растерянным и злым, постоянно поправляя воротник куртки.
С высоты пятого этажа он казался маленьким и незначительным — просто фигуркой на шахматной доске, которую она только что смахнула на пол.
Она написала ему всего одну фразу:
«Твои вещи на этаже. Ключи больше не подходят. К сыну не приближайся».
Она увидела, как он внизу замер, глядя в экран. Потом он бросился к домофону, но через пару минут, видимо, понял, что его никто не впустит. Вскоре в подъезде раздался грохот — он забирал коробки.
Послышались его приглушенные ругательства, звук удара по двери (она даже не вздрогнула) и, наконец, шаги затихли.
Инга села на пол в прихожей, прислонившись спиной к новой, еще пахнущей смазкой двери. Наступила тишина. Та самая тишина, от которой она бежала два года назад и которую теперь охраняла как самое дорогое сокровище.
Часть II: Тень в зеркале
Следующие несколько месяцев напоминали медленное выздоровление после тяжелой комы. Игорь не сдавался сразу. Были звонки с незнакомых номеров, букеты, оставленные у двери (которые Инга выбрасывала в мусоропровод, не распечатывая), и даже попытки подкараулить её у работы.
— Инга, послушай, я погорячился! — кричал он ей через стекло машины. — Я просто хотел, чтобы мы были счастливы! Мы же можем найти компромисс!
Она не смотрела на него. Слово «компромисс» в контексте её ребенка вызывало у неё лишь тошноту. Она сменила сад сыну, обновила маршруты прогулок и, казалось, полностью выжгла Игоря из своей памяти.
