Анна посмотрела на сына. Её руки всё еще болели от старых мозолей. Она могла бы сказать «нет». Могла бы научить его самостоятельности. Но внутри неё было так пусто, так выжжено, что сил на воспитание новой личности просто не осталось.
Она тяжело вздохнула, наклонилась и подхватила довольно улыбающегося мальчика на руки. Она шла по парку, чувствуя, как его вес давит на её спину, точь-в-точь как тот старый кредит.
Она спаслась от Кирилла. Но она не спаслась от самой себя. И в этом была самая большая трагедия: она была свободна, но уже не знала, что делать с этой свободой, кроме как снова принести её кому-то в жертву.
Над городом снова собирались тучи. Дождь обещал быть долгим
