Сначала он коротко, нервно усмехнулся, будто пытался спрятать за этим смешком растерянность.
— Ты вообще себя со стороны слышишь? — Андрей резко повёл плечом. — Ты сейчас цепляешься к словам, а моя мать с сумками стоит где-то в подъезде.
— Твоя мать взрослый человек, — спокойно ответила Марина. — Она не приехала среди ночи с вокзала, не оказалась на улице в мороз и не бежала от несчастья. Она приехала потому, что привыкла: достаточно нажать на звонок, и я обязана всё бросить.
— Она хотела повидаться с сыном.
— Для этого существует телефон. И договорённость заранее.
— Что с тобой вообще происходит? — Андрей сжал пальцы в кулаки, но почти сразу разжал их, словно сам испугался собственной злости. — Раньше ты была другой. Нормальной.
Марина молча прошла на кухню. Открыла духовку, выключила нагрев, достала противень и аккуратно переложила запечённые овощи в контейнер. Она двигалась нарочито медленно. Не потому, что была спокойна, а потому, что пальцы предательски норовили задрожать. И она не хотела, чтобы Андрей увидел, насколько больно ударили его слова.
Он вошёл за ней.
— Я вообще-то с тобой говорю.
— Я слышу.
— Тогда отвечай.
— На что именно? На то, что хорошая жена должна без звука принимать всю твою родню в своей квартире?
— При чём здесь «без звука»? — вспыхнул он. — Можно же было нормально, по-человечески.
Марина защёлкнула крышку контейнера и повернулась к нему лицом.
— По-человечески я не раз просила предупреждать заранее. По-человечески говорила, что не хочу незапланированных ночёвок. По-человечески объясняла, что я работаю из дома и мне нужен порядок. По-человечески терпела, когда твоя мать в прошлый визит рылась взглядом в моих шкафах и спрашивала, зачем одной женщине столько полотенец. По-человечески промолчала, когда Ольга заняла нашу спальню, потому что её детям, видите ли, был нужен отдельный диван. По-человечески потом отмывала ванную после Дмитрия, который оставил там свои вещи и даже не счёл нужным их забрать.
Андрей нахмурился.
— То есть ты всё это в себе копила?
— Нет, — Марина покачала головой. — Я это запоминала.
— Значит, ты с самого начала была настроена против них.
— Нет, Андрей. С самого начала я относилась к ним слишком хорошо. Именно поэтому они решили, что со мной можно не считаться.
Он прошёлся по кухне, остановился у окна, постоял там несколько секунд и снова повернулся.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Понимаю. Женщина перестала обслуживать чужую наглость, и все внезапно удивились.
— Не надо этих громких фраз.
— Это не громкие фразы. Это вывод.
Андрей резко ударил ладонью по краю стола. Удар был не сильным, но стоявшая рядом чашка тонко звякнула.
— Они моя семья!
Марина медленно кивнула.
— Твоя. А не моя обязанность.
Он моргнул. Видимо, эта фраза попала точнее, чем он рассчитывал.
— То есть моя семья для тебя никто?
— Твои родственники — люди, с которыми можно общаться, если они ведут себя уважительно. Но они не имеют права приезжать сюда так, будто это их дом. И ты не имеешь права впускать их в мою квартиру, если я против.
— В твою квартиру, — с нажимом повторил Андрей. — Вот оно что. Ты просто жадная.
— До своего покоя? Да. Очень жадная.
— До своих квадратных метров.
— Эти квадратные метры я покупала не для того, чтобы твой брат ночевал у нас между делом перед своими поездками, а твоя сестра отпускала детей носиться по комнатам до полуночи.
— Тебе уже и дети мешают?
— Когда родители за ними не следят — да.
— Невероятно, — Андрей вскинул руки. — Просто невероятно. Я, оказывается, живу с человеком, который моих родных за мусор считает.
Марина побледнела, но с места не сдвинулась.
— Не перекручивай. Я считаю свою квартиру домом. Не складом для сумок, пакетов и чужих привычек.
Он хотел что-то ответить, уже открыл рот, но в этот момент на столе завибрировал его телефон. На экране высветилось: «Мама».
Андрей взял трубку сразу, даже не вышел из кухни.
— Мам, я потом перезвоню.
Голос Тамары Сергеевны донёсся так отчётливо, что громкая связь была не нужна:
— Андрюша, я в жизни такого унижения не испытывала! Ты мужчина или кто? Тебя жена из собственного дома выживает!
Марина подняла взгляд на мужа. Вот сейчас у него действительно был выбор. Небольшой, но очень важный.
Андрей отвернулся к окну.
— Мам, только не начинай.
— Нет уж, начну! Мы к тебе приехали, а она дверь перед нами не открыла! Ты там что, вообще права голоса не имеешь?
— Я сам разберусь.
— Вот и разберись! А то завтра она и тебя самого за порог выставит!
Марина спокойно взяла со стола его связку ключей и убрала её в ящик кухонного комода. Андрей заметил это движение, но матери ничего не сказал.
— Мам, всё. Позже поговорим.
Он сбросил вызов и резко повернулся к жене.
— Верни ключи.
— Нет.
— Марина.
— Сегодня ты их не получишь, Андрей.
— Ты меня наказать решила?
— Я решила остановить то, что ты сам остановить не смог.
— Это мои ключи.
— От моей квартиры.
— Я здесь живу!
— Живёшь. Но это не даёт тебе права заселять сюда родственников.
Андрей сделал шаг ближе. Голос у него стал глухим, низким.
— Ты очень пожалеешь о том, что сейчас устроила.
Марина посмотрела прямо ему в глаза. Настоящей угрозы там не было. Только злость человека, привыкшего к удобству и вдруг получившего отказ. И странно, но именно это раздражение больше не казалось ей страшным.
— О чём именно я пожалею?
— Обо всём этом.
— Я уже жалею только об одном: что раньше открывала дверь.
Андрей схватил телефон и набрал Дмитрия.
— Дим, вы где? Далеко не уезжайте. Я сейчас всё решу.
Марина оперлась бедром о кухонную столешницу и слушала. Андрей говорил быстро, нервно, почти шёпотом, но каждое слово до неё долетало.
— Нет, не открыла… Да, ключи забрала… Да подожди ты… Нет, я это терпеть не собираюсь…
Он отключился и посмотрел на неё.
— Они ещё внизу.
— Пусть едут туда, где их ждут.
— Я сказал им подождать.
— Напрасно.
— Сейчас ты откроешь.
— Нет.
— Марина, не доводи до крайности.
Она выпрямилась.
— До крайности довёл ты. Не я.
Андрей вдруг криво усмехнулся.
— Знаешь, мама была права.
— В чём?
— Мужчине нельзя жить в квартире жены. Рано или поздно она обязательно начнёт этим тыкать.
— А женщине нельзя жить с мужчиной, который считает её собственность удобным ресурсом для своей родни.
Он дёрнулся, будто собирался резко возразить, но подходящих слов не нашёл. И именно в этот момент снова прозвенел дверной звонок. На этот раз коротко, резко, настойчиво. Через пару секунд — ещё раз.
Андрей будто оживился, словно за дверью к нему наконец пришло подкрепление.
— Вот. Открывай.
— Нет.
Он сам пошёл к двери. Марина направилась следом. Уже в прихожей Андрей обернулся через плечо.
— Только не устраивай спектакль.
— Я у себя дома. Спектакль устроили те, кто вернулся после отказа.
Андрей повернул фиксатор замка, но дверь без ключа не поддалась. Он с опозданием вспомнил, что ключей у него нет, и на лице его появилось почти детское замешательство.
Из-за двери донёсся голос Дмитрия:
— Андрюх, ну что там? Мы такси пока не отпускаем.
Ольга добавила раздражённо:
— Дети в туалет хотят.
Тамара Сергеевна вздохнула так протяжно и громко, будто умирала прямо на лестничной площадке:
— Марина, грех на душу берёшь.
Марина подошла ближе к двери и ответила ровным голосом:
— На первом этаже есть консьержная. Рядом торговый центр. Если детям срочно, Андрей может спуститься и помочь вам.
Андрей резко повернулся к ней.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я предлагаю практичное решение.
— Дай ключи!
— Нет.
— Тогда я вызову мастера, и он вскроет дверь.
Марина медленно повернула к нему голову.
— Попробуй.
Он осёкся.
— Что?
— Попробуй вызвать мастера, чтобы вскрыть квартиру, собственником которой ты не являешься, против воли собственника. Мне правда интересно, чем это закончится.
За дверью внезапно стало тихо. Похоже, Дмитрий тоже всё расслышал.
Андрей стиснул зубы.
— Ты решила унизить меня перед всеми?
— Нет. Ты сам это делаешь. Просто раньше я помогала тебе выглядеть хозяином там, где хозяином ты никогда не был.
Эти слова ударили по нему сильнее любого крика. Андрей даже отступил на шаг. Марина заметила, как он часто заморгал, будто услышанное никак не укладывалось у него в голове.
Тамара Сергеевна снова подала голос:
— Андрюшенька, сынок, выходи к нам. Не позорься. Пусть она сидит в своей крепости одна.
Марина тут же сказала:
— Андрей может выйти. Я его не удерживаю.
Он посмотрел на неё.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Я сказала другое: ты можешь выйти к своей родне. Если ты считаешь нормальным их приезды без договорённости, поезжай вместе с ними. Но сегодня в эту квартиру никто из них не войдёт.
— А я?
— Ты можешь остаться, если признаешь правила моего дома.
Он усмехнулся.
— Условия ставишь?
— Да.
— Мужу?
— Человеку, который только что собирался вскрывать мою дверь ради своих родственников.
Андрей резко отвернулся и распахнул шкаф в прихожей. Вытащил куртку. Марина стояла рядом и молча смотрела. Он явно ждал, что она испугается, начнёт просить его не уходить, попытается всё вернуть обратно. Но Марина не произнесла ни слова.
Он надел куртку, сунул руку в карман и тут же вспомнил, что ключей у него нет.
— Ключи.
— Я отдам их, когда ты выйдешь. Но обратно вместе с роднёй ты не зайдёшь.
— Ты совсем…
Он не договорил.
Марина открыла ящик комода, достала его связку, сняла с неё ключ от квартиры и оставила только ключ от машины и ключ от рабочего шкафчика. Квартирный ключ она положила отдельно.
Андрей смотрел на её руки так, будто не верил собственным глазам.
— Что ты делаешь?
— Забираю ключ от своей квартиры.
— Это уже вообще ни в какие ворота.
— Ворота здесь ни при чём. Ты просто показал, что не умеешь пользоваться доверием.
Она протянула ему связку без квартирного ключа.
Андрей не взял.
— То есть теперь я должен проситься домой?
— Пока ты считаешь нормальным приводить сюда людей против моей воли — да.
За дверью Дмитрий тихо присвистнул:
— Андрюха, ну это уже смешно.
Марина посмотрела на дверь.
— Дмитрий, вам лучше уехать. Серьёзно.
— А то что? — огрызнулся он из-за двери.
Марина взяла телефон.
— А то я вызову полицию и скажу, что у моей двери стоит группа людей, которая отказывается уходить после прямого отказа впустить её в квартиру.
Андрей побледнел.
— Ты не посмеешь.
— Уже набираю.
Она действительно открыла экран вызова. За дверью Тамара Сергеевна зашипела:
— Уходим! Ещё полиции нам тут не хватало, позора какого!
Ольга резко что-то сказала детям. Снова зашуршали пакеты, кто-то передвинул сумку. Дмитрий пробурчал, что «с такими лучше вообще не связываться». Через минуту двери лифта сомкнулись, и шум уехал вниз.
Андрей остался стоять в прихожей в куртке. Он смотрел на закрытую дверь пустым, потухшим взглядом.
— Ну что, победила? — спросил он наконец.
Марина убрала телефон.
— Нет. Просто закрыла дверь.
— Перед моей семьёй.
— Перед чужим хамством.
— Это конец, Марина.
Она посмотрела на него внимательно. Впервые за весь вечер её лицо стало мягче, но в этой мягкости не было слабости.
— Возможно.
Он, кажется, ждал, что это слово испугает её. Но она не испугалась.
— Тебя это даже не волнует? — спросил он уже тише.
— Я устала волноваться за всех, кроме себя.
Андрей опустился на банкетку в прихожей. Куртка на нём выглядела нелепо, будто он собрался уйти, но сам не понимал, куда именно. Марина смотрела на него и вдруг вспомнила совсем другого Андрея — того, который когда-то впервые переступил порог этой квартиры ещё до их свадьбы.
