— Собирайся. На всё у тебя один час.
Я застыла посреди кухни, сжимая в ладонях горячую кружку, и несколько секунд даже не могла осознать, что это сказано именно мне. За окном мокрый ноябрьский снег размазывался по стеклу, на плите негромко побулькивал суп, а из старого радиоприёмника лилась какая-то бодрая песенка — до нелепости весёлая для того, что сейчас происходило у меня дома.
В дверях кухни стоял мой бывший муж Андрей. Дорогое тёмное пальто, подбородок привычно задран, взгляд такой, будто он явился не в чужую квартиру, а принимать помещение по акту передачи. Позади него неловко переступала с ноги на ногу молодая женщина лет тридцати: белый пуховик, длинные светлые волосы, маленькая блестящая сумочка в руке.
— Прости, что ты сейчас сказал? — наконец выдавила я.
Андрей с раздражением глянул на часы.
— Наталья, только не начинай. Я выразился предельно понятно. Берёшь самое нужное и уходишь. Остальные вещи заберёшь позже.
Я осторожно поставила кружку на стол.
— Куда, по-твоему, я должна уйти?
Женщина за его спиной коротко усмехнулась.
Андрей шумно вздохнул, будто это не он ворвался ко мне без предупреждения, а я втянула его в неприятный разговор.
— Куда угодно. К сестре, к подруге, сними комнату. Ты взрослая, разберёшься.
Мне было пятьдесят два. Двадцать семь из них я прожила рядом с этим человеком. Годом раньше мы развелись официально, причём настолько тихо и ровно, что знакомые потом ещё долго удивлялись. Тогда Андрей говорил, что устал от брака, что ему нужна свобода, поездки, новые впечатления и возможность «наконец пожить для себя». Я не кричала, не устраивала сцен. После бесконечных поздних возвращений, сомнительных командировок и запаха чужих духов на его рубашках мне самой хотелось только одного — покоя.
Квартира, как я была уверена, осталась за мной.
Во всяком случае, все эти месяцы я именно так и думала.
— А это кто? — спросила я, кивнув на незнакомку.
— Юлия, — ответила она сама и, к моему изумлению, протянула мне руку. — Мы с Андреем вместе.
Я посмотрела на её ладонь, но не шелохнулась.
— Что ж, поздравляю.
— Наталья! — голос Андрея стал резче. — Давай обойдёмся без театра.
— Театр пока устраиваешь ты. Приходишь в мою квартиру без звонка, приводишь сюда постороннюю женщину и требуешь, чтобы я освободила жильё. Может, всё-таки объяснишь, что происходит?
Он прошёл к столу, отодвинул стул и сел.
Так было всегда.
Даже в гостях он через несколько минут начинал вести себя так, словно всё вокруг принадлежало ему.
— Эта квартира больше не твоя, — сказал он.
На несколько мгновений в кухне остался только звук часов.
— Что?
— Я сказал: квартира уже не принадлежит тебе.
Юлия шагнула следом за ним и опёрлась плечом о косяк. На губах у неё появилась осторожная улыбка человека, которому заранее известна развязка.
— Андрей, может, не надо так жёстко? — негромко произнесла она.
— Надо. Иначе мы тут до глубокой ночи просидим.
Он вынул из внутреннего кармана сложенный лист и бросил его на стол передо мной.
— Вот.
Я не сразу дотронулась до бумаги.
— Что это?
— Документы.
— Какие ещё документы?
— На квартиру.
И вот тогда мне впервые стало по-настоящему страшно.
Не больно, не обидно, не досадно — именно страшно. Холодно, до онемения. Этот ледяной комок зародился где-то под рёбрами и медленно пополз вверх, к горлу.
Квартира была единственным серьёзным имуществом, которое у меня имелось. Три комнаты в старом кирпичном доме, высокие потолки, тесная кухня, балкон, где летом всегда цвела моя герань. Когда-то здесь жила моя мама. После её смерти жильё перешло ко мне. Но в тяжёлые годы Андрей уговорил меня оформить несколько имущественных бумаг — якобы ради его дела. Он тогда возил мебель, набирал кредиты, открывал магазины и убеждал, что семейное имущество нужно временно обезопасить от возможных долгов.
— Это просто формальность, Наташенька, — повторял он тогда. — Я же твой муж. Кому тебе верить, если не мне?
И я поверила.
Как же просто мы доверяем тем, рядом с кем просыпаемся двадцать лет подряд.
Я взяла лист.
Пробежала глазами по строчкам.
В графе собственника стояло имя Андрея.
— Я не понимаю, — тихо сказала я.
— Да тут и понимать нечего, — он равнодушно пожал плечами. — Семь лет назад ты всё подписала.
— Что именно?
— Передачу права собственности.
— Я ничего тебе не передавала.
— Передавала.
— Ты говорил, что это бумаги для банка.
Андрей усмехнулся.
И эта усмешка вдруг показалась мне лицом совершенно чужого человека.
— Нужно читать то, под чем ставишь подпись.
Юлия тихонько фыркнула.
Я перевела взгляд на неё.
— Вам смешно?
Она чуть повела плечами.
— Извините, но Андрей прав. Документы есть документы.
В ту секунду мне захотелось вытолкать их обоих за дверь. Закричать так, чтобы услышали соседи. Позвонить в полицию. Швырнуть эту проклятую кружку в стену.
Но вместо этого я почему-то задала ему вопрос.