«Собаки — это грязь» — насмешливо заявила тёща, не подозревая, как изменятся её взгляды на жизнь и любовь к Барсику

Собаки — это жизнь, а тёща — неожиданное открытие.
Истории

Я тоже. — Ну что ж, — произнёс я, устроившись на кухне, — может, наш семейный пес ей не пришёлся по душе.

Барсик положил голову на мои колени и тяжело выдохнул.

В этом вздохе заключалось всё: и «я старался», и «ничего, хозяин, мы ещё возьмём реванш».

Кто же мог предположить, как скоро это случится.

Спустя год у нас появилась дочь.

Тогда Тамара Сергеевна вошла в нашу жизнь уже не как гостья, а словно непредвиденное бедствие с положительным эффектом: помогала с приготовлением пищи, поддерживала с малышом, устраивала лекции о пелёнках и правильных супах.

И, конечно, началась новая серия сериала «Собаки — грязь». — Пусть эта его псина даже не приближается к ребёнку! — заявила тёща. — Ничего подобного!

Он с улицы, она только родилась, иммунитет у неё слабый, вы что, с ума сошли?

Сначала Барсик вообще не понимал, что за комок мы принесли.

Он осторожно подходил, вытягивая шею, нюхал воздух, но дальше определённой границы тёща устраивала заслон: — А ну-ка, прочь!

Прочь, кому велела!

Барсик отступал, словно послушный солдат, но садился рядом и не сводил взгляда с кроватки.

Однажды ночью, когда дочь впервые заплакала особенно жалобно, он сам пришёл будить меня.

Подошёл, ткнулся носом в руку, тихо «у-уф». — Потише, — пробормотал я в полусне.

Барсик не успокоился, а начал мягко, но настойчиво тыкаться, пока я не встал.

Ребёнок лежал не на спине, как мы укладывали, а почти на боку — коляску слегка наклонило, матрас сдвинулся.

Ничего смертельного, но неприятно.

Я поправил, укутал, Барсик встал рядом, удостоверился, что всё в порядке, и лишь тогда ушёл на своё место.

Утром тёща нежно ворковала над внучкой, даже не представляя, кто был главным ночным дежурным по роддому.

Если бы ей это тогда стало известно — возможно, капитуляция наступила бы раньше.

Но Тамара Сергеевна держалась.

Перелом произошёл через пару лет.

Тамара Сергеевна жила одна, в другой части города.

Муж давно умер, подруги разъехались по детям и внукам, колени начали ныть, давление шалило.

Она, конечно, старалась казаться, что всё в порядке, но по телефону я слышал: голос усталый, шутки стали резче, чем обычно.

И вот однажды Ольга позвонила мне в клинику: — Игорь Владимирович, маме стало плохо.

Говорит, “ни к кому я ехать не намерена”, но я понимаю — надо забирать.

Мы собрались и привезли её к себе хоть на время обследований. — Я ненадолго, — ворчала она, переступая порог. — Пока врачи там ваши анализы… Потом обратно поеду.

Барсик встретил нас у двери.

Он уже был взрослым псом, с лёгкой сединой на морде, с тем самым взглядом «я многое повидал».

Тамара Сергеевна, опираясь на палку, остановилась.

Мгновение в её глазах мелькнул страх — самый обыкновенный, человеческий: «я сейчас слабая, а рядом большая собака».

Барсик это мгновенно прочувствовал.

Он не бросился обниматься, не лизнул руки, а, наоборот, отошёл на шаг, сел и просто наблюдал. — Он меня боится, что ли? — удивилась тёща. — Он бережёт дистанцию, — ответил я. — Видит, что вам сейчас тяжело. — Дистанцию, — фыркнула она. — У собаки больше такта, чем у некоторых людей.

Но голос у неё уже звучал без прежней злобы.

Жить под одной крышей с собакой и при этом продолжать считать, что «собаки — грязь», оказалось задачей не из лёгких.

Сначала Тамара Сергеевна попыталась установить санитарную зону: — Так.

Собака сюда не ходит.

В коридор — пожалуйста, на кухню — в крайнем случае.

В комнату, где я сплю, — ни-ни!

Барсик быстро усвоил границы этой демаркационной линии.

Лёг в коридоре на коврик так, чтобы видеть и нашу спальню, и комнату, где обосновалась тёща.

По ночам я просыпался и несколько раз замечал: дверь в её комнату слегка приоткрыта, а Барсик лежит у порога, поперёк, как турникет. — Зачем так? — спросил я однажды тихо, выходя за водой.

Он поднял голову, посмотрел на меня и снова опустил.

Будто говоря: «Спи.

Если что — разбудю».

Через пару дней тёща призналась сама: — Слышу ночью, как он возле двери дышит.

С одной стороны, это нервирует.

С другой… знаете, как-то не так страшно.

Это была первая трещина в её обороне.

Вторая произошла в дождливый осенний день.

Продолжение статьи

Мисс Титс