Теперь он видел перед собой не привычную мишень для насмешек, а человека, у которого в руках оказались все аргументы.
— Ты это сейчас серьёзно? — глухо спросил Алексей, будто всё ещё надеялся, что она играет.
— Время идёт, — спокойно напомнила Мария.
И тут его прорвало. Он не заорал в полный голос, нет. Его лицо перекосилось, голос стал злым, шипящим, и вся показная мягкость, за которой он обычно прятался, слетела с него мгновенно.
— Да ты без меня пустое место, поняла? — процедил он. — Кому ты вообще нужна с таким характером? Кто тебя такую терпеть будет? Замуж тебя больше никто не позовёт! Думаешь, одна вытянула быт, квартиру, работу, всё на себе? Через месяц сама завоешь и на коленях назад приползёшь!
Мария посмотрела на него без раздражения, почти с любопытством.
— Однако женился ты почему-то именно на мне, — заметила она. — Значит, когда-то мой характер тебя вполне устраивал. А сейчас — собирай вещи.
— Я никуда не собираюсь! — Алексей с силой ударил кулаком по столешнице. — Это не только твоя квартира! Я здесь зарегистрирован, я тут живу, у меня есть права!
— Зарегистрирован, — согласилась Мария, кивнув. — Но собственником ты не являешься. А право проживать здесь исчезнет сразу после того, как я официально отзову своё согласие. Хочешь — я прямо сейчас набираю юриста, и он тебе всё объяснит.
Она снова взяла телефон, открыла контакты и, не торопясь, нашла нужный номер. Алексей заметно побледнел. Он прекрасно знал, что Мария по работе постоянно сталкивается с документами, консультируется со специалистами и умеет доводить подобные вопросы до результата. Раньше он этим пользовался, когда ему было удобно. Теперь же её собранность и компетентность впервые работали не на него, а против него.
Валентина Сергеевна, поняв, что сын перестаёт контролировать ситуацию, решила вмешаться по-своему. Она резко отодвинула стул, вскочила и почти бегом направилась в гостиную.
— Ты нас отсюда не выкинешь! — выкрикнула она на ходу. — Я сама полицию вызову! Скажу, что ты родных людей на улицу выставляешь!
— Вызывайте, — Мария спокойно пошла следом. — Заодно объясните, зачем портили мои вещи.
Она включила камеру на телефоне и навела объектив на свекровь. Валентина Сергеевна увидела, что её снимают, и на секунду растерялась.
— Ты что себе позволяешь?
— Фиксирую происходящее, — ровным голосом ответила Мария. — Если что-то разобьёте или повредите, запись пойдёт в материалы дела. Можете продолжать. У вас осталось пятьдесят минут.
Свекровь взвизгнула от бессильной злости, схватила с полки первую попавшуюся вещь — декоративную вазу — и подняла её над головой, будто собиралась швырнуть об пол. Мария даже не отступила.
— Бросайте, — сказала она. — Это ваза моей бабушки. Стоит примерно шесть тысяч гривен, чек у меня есть. Стоимость ущерба включу в исковое заявление. Я жду.
Валентина Сергеевна застыла. Пальцы всё ещё сжимали вазу, рука оставалась поднятой, но решимости в движении уже не было. Несколько секунд она сверлила Марию ненавидящим взглядом, потом резко поставила вазу обратно. Но тут же метнулась к окну и принялась дёргать шторы — те самые, которые они с Алексеем купили три года назад в мебельном магазине. Карниз жалобно хрустнул.
Мария продолжала снимать.
— Шторы, — спокойно перечислила она. — Карниз. Всё записывается.
— Мам, хватит, — неожиданно сказал Алексей.
Он стоял в дверном проёме гостиной, и выражение его лица изменилось. В нём уже не было прежней бравады. Только злость, перемешанная с испугом.
— Она ведь правда нас выставит, — добавил он тише.
— Совершенно верно, — подтвердила Мария. — Поэтому собирайтесь. Или я сейчас звоню участковому, и дальше всё будет происходить уже в его присутствии.
После этих слов Валентина Сергеевна будто сдулась. Она ещё пару секунд стояла неподвижно, затем круто развернулась и ушла в гардеробную. Почти сразу оттуда донеслись резкие звуки: она срывала с плечиков платья, швыряла вещи в чемоданы, что-то зло бормотала себе под нос. Алексей задержался в гостиной, посмотрел на Марию так, словно одновременно хотел оскорбить её и попросить остановиться, но не нашёл ни одного подходящего слова. Потом и он ушёл в спальню.
Мария осталась посреди гостиной одна. На экране телефона продолжал отсчитывать время таймер: тридцать семь минут, тридцать шесть, тридцать пять… Она медленно опустилась на диван и только теперь заметила, как мелко дрожат пальцы. Но это был не страх и не слабость. Это был выброс напряжения, адреналин, который держал её на ногах всё это время.
Из соседних комнат доносились звуки спешных сборов: хлопали дверцы шкафов, глухо стучали чемоданы, Валентина Сергеевна шипела что-то себе под нос, Алексей раздражённо двигал ящики. В этой суматохе вдруг раздался звонок в дверь.
Мария насторожилась. Несколько секунд она не двигалась, потом подошла к глазку. На лестничной площадке стояла Кира.
Мария открыла.
— Ты мне написала как-то странно, я решила заехать, — начала Кира, но тут же осеклась, увидев её лицо. — Маш, что у вас тут?
— Переезд, — коротко сказала Мария. — Заходи.
Кира вошла в квартиру и молча встала рядом. Как раз в этот момент из спальни вышел Алексей, волоча за собой два чемодана. Следом из гардеробной появилась Валентина Сергеевна с огромной сумкой. Увидев постороннего свидетеля, свекровь плотно сжала губы. Она ничего не сказала, только бросила на Марию такой взгляд, будто пыталась испепелить её на месте.
— Надеюсь, тебе понравится жить одной, — бросил Алексей, проходя мимо. — Долго не выдержишь.
— Посмотрим, — ответила Мария. — Как-нибудь справлюсь.
Потом пошли последние вещи. Ещё один чемодан. Ещё какой-то узел. Пакет с банками солений, который Валентина Сергеевна забирала с особым демонстративным достоинством, словно совершала важный моральный поступок. Мария не останавливала её. Пусть уносят всё, что считают своим. Главное — чтобы ушли.
Когда за порогом оказалась последняя сумка, Мария взглянула на экран телефона. До конца оставалось двенадцать минут.
— Выходите, — сказала она. — Я не хочу, чтобы вы находились в моей квартире, когда таймер закончится.
Первой вышла Валентина Сергеевна. Она высоко подняла подбородок, будто это не её выставляли, а она сама покидала дом по собственной воле. Даже не обернулась.
Алексей задержался у двери.
— Маш… — начал он.
— Не надо, — сразу остановила она.
— Ты ещё пожалеешь.
— Может быть, — сказала Мария. — Но это будет уже моё сожаление. Не твоё.
Он долго смотрел на неё. В этом взгляде не было ни любви, ни раскаяния, ни боли. Только холодный расчёт: он будто прикидывал, осталась ли хоть какая-то возможность повернуть всё обратно. Не найдя ответа, Алексей вышел.
Мария закрыла дверь. Сначала повернула ключ в одном замке, потом во втором, накинула цепочку, задвинула засов. Только после этого прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Телефон пискнул — время вышло.
Где-то за дверью ещё слышались удаляющиеся шаги, глухие голоса, шуршание пакетов. Потом всё стихло. Кира стояла рядом и молча положила ладонь Марии на плечо.
— Ты как? — тихо спросила она.
Мария открыла глаза. Перед ней была пустая прихожая: тапки, которые кто-то забыл у стены, свободные крючки, где ещё недавно висели куртки Валентины Сергеевны, непривычное пространство без чужих вещей.
— Если честно? — Мария сделала паузу и вдруг выдохнула. — Легко.
В ту ночь она так и не смогла уснуть. Кира уехала ближе к полуночи, перед этим заварила ей чай, заставила выпить хотя бы половину кружки и крепко обняла на прощание. Она предлагала остаться до утра, но Мария отказалась. Сейчас ей было необходимо побыть одной.
Она медленно прошла по квартире. Просторная. Тихая. Впервые за очень долгое время — полностью её. В гостиной на полу лежала тряпка, которую Валентина Сергеевна, видимо, уронила в спешке. На кухне стояла забытая кружка — белая, с синими цветами, любимая чашка свекрови, из которой та каждый день пила чай.
Мария взяла её, повертела в руках, посмотрела на рисунок и без сожаления опустила в мусорный пакет. Следом туда отправились старый халат, обнаруженный в ванной, стоптанные домашние тапки из коридора и расчёска с чужими волосами.
До трёх ночи Мария убирала квартиру. Она мыла полы, протирала поверхности, возвращала на места всё, что было сдвинуто во время поспешных сборов. Каждое движение казалось ей частью какого-то личного обряда. Будто она не просто наводила порядок, а вычищала из своего дома чужое присутствие, чужие голоса, чужие претензии.
На кухне ей попалась та самая тарелка, из которой Валентина Сергеевна выбросила еду. Мария взяла её в руки и долго смотрела на гладкий край. Потом тщательно вымыла, вытерла насухо полотенцем и поставила обратно в шкаф.
Нет, выбрасывать она её не станет. Она будет из неё есть. Потому что те, кто пытался унизить её в её же доме, ушли. А тарелка осталась. И она принадлежала Марии.
За окном постепенно светлело. Рассвет был совершенно обычный — такой же, как вчера, как неделю назад, как месяц назад. Но для Марии он казался новым. Она села у окна с чашкой чая, завернулась в плед и смотрела, как небо над домами становится бледно-серым, а потом розоватым. Спать не хотелось совсем.
Внутри образовалась странная пустота. Но в ней не было боли. Не было паники. Не было ощущения потери. Эта пустота была лёгкой, почти чистой, как воздух в комнате после того, как из неё наконец вынесли старую тяжёлую мебель.
В восемь утра Мария позвонила на работу и предупредила, что возьмёт день за свой счёт. После этого нашла номер мастера по замкам. Специалист приехал через пару часов, внимательно осмотрел входную дверь и предложил заменить оба замка, а заодно поставить дополнительную внутреннюю задвижку.
— Муж ключи не отдал? — спросил он с понимающим видом.
— Не отдал, — ответила Мария. — И уже не отдаст.
К обеду входная дверь закрывалась на новые надёжные замки. Старые ключи, которые оставались у Марии, она выбросила в мусорное ведро. Те экземпляры, что были у Алексея и Валентины Сергеевны, теперь могли служить разве что бесполезным напоминанием о прошлой жизни.
Следующим делом она позвонила юристу. Контакт хорошего специалиста ей дала коллега. Мария коротко изложила ситуацию, не вдаваясь в лишние эмоции, только факты.
— У его матери временная регистрация уже закончилась, — объяснила она. — У мужа регистрация постоянная, но доли в квартире у него нет. Я правильно понимаю, что снять его с регистрации можно через суд?
— Да, — подтвердил юрист. — Если бывший супруг не является собственником, после расторжения брака он утрачивает право пользования жилым помещением. Процедура стандартная. Подготовим иск, подадим документы. Обычно это занимает пару месяцев, максимум три. Пока процесс идёт, вы имеете право не впускать его на свою территорию. Замки уже сменили?
— Да, сегодня.
— Отлично. Тогда приходите в пятницу с документами, всё оформим.
Алексей начал звонить почти сразу после полудня. Его имя появилось на экране один раз, потом второй, затем третий. Мария смотрела на входящие вызовы и не отвечала. Вместо этого она набрала короткое сообщение: «Все вопросы — через адвоката». Отправила и добавила номер в чёрный список. Точно так же она поступила с номером Валентины Сергеевны.
После этого Мария открыла общий чат дома и решила заранее предупредить соседей о возможных попытках попасть в её квартиру.