К вечеру Дмитрий, видимо, решил, что настало время для роли оскорблённого главы семьи. Он появился на кухне именно в тот момент, когда я доставала из коробки новый, сияющий оверлок. Встал в дверях, демонстративно сложил руки на груди и с нажимом произнёс:
— Ты выставила меня дураком перед мамой. Из-за твоей жадности они лишились денег.
Я медленно закрыла инструкцию, положила её на стол и поднялась. Подошла почти вплотную, глядя ему прямо в глаза.
— Сегодня ты помогал не матери, Дмитрий. Ты привёз меня к банкомату как живой кошелёк и решил, что можешь распоряжаться тем, что заработано моими руками. Запомни: если такое повторится, в следующий раз ты довезёшь только себя — до очень серьёзного разговора о том, зачем мне вообще нужен муж, который так себя ведёт. И это не запугивание. Это реальность.
С него словно разом сбили всю важность. Дмитрий помолчал, отвёл взгляд, развернулся и ушёл в комнату. До конца вечера он больше не сказал ни слова.
Утром я занялась тем, что давно следовало сделать: открыла отдельный счёт и стала переводить туда оплату за будущие заказы. Общую карту оставила только на продукты, коммуналку и прочие бытовые расходы.
— Раз ты не отличаешь мою карту от личной кассы Татьяны Сергеевны, доступ к моим деньгам для тебя закрыт, — спокойно сообщила я. — Привыкай жить без чужого пин-кода.
Поздно ночью телефон коротко звякнул. Писала Татьяна Сергеевна: «Ты испортила долгожданный отдых двум больным женщинам. Бог тебе судья».
Я даже усмехнулась, набирая ответ:
«Нет, Татьяна Сергеевна. Я всего лишь отказалась оплачивать чужую наглость. Спокойной ночи. И передайте Оксане: скоро мне может понадобиться помощница, оплата — как у стажёра».
Через пару дней Дмитрий сам занёс домой большую коробку с качественными нитками и расходниками для оверлока. Поставил её на стол и, не поднимая глаз, сказал:
— Я повёл себя глупо. Даже хуже. Не как муж и не как сын. А как курьер маминых желаний.
— Курьер — нормальная работа, — сухо ответила я. — А ты тогда был всего лишь переводчиком чужой бесцеремонности.
После этого Дмитрий больше ни разу не произнёс фразу «маме срочно нужно» где-либо поблизости от банкоматов. А Татьяна Сергеевна крепко запомнила простую вещь: если пытаться купить себе путёвку за счёт невестки, можно внезапно обнаружить, что путёвка досталась вовсе не тебе. Или вообще никому.
Спустя месяц на ярмарке я продала свои первые пять вещей, получила три новых заказа и впервые за долгое время принесла домой деньги, в которых не было ни капли Дмитриевого разрешения. Они пахли тканью, нитками, усталостью и моей собственной работой.
Потому что чужие мечты нельзя обналичить за чужой счёт. Даже если «маме очень срочно надо».