Она медленно пошла в сторону своей конуры в промзоне. Небо затянуло тучами, начался холодный осенний дождь. Элина знала, что завтра ей нечем будет платить за комнату. Знала, что через несколько недель ей предстоит рожать в одиночестве, не имея даже кроватки для малыша.
Она подошла к зеркалу в прихожей своей комнатушки. Посмотрела на себя.
— Мы справимся, — прошептала она, поглаживая живот.
Но в отражении она увидела не победительницу. Она увидела женщину, которая совершила правильный поступок, но цена этого поступка была слишком велика. Она спасла душу своего ребенка, но обрекла их обоих на медленное угасание в нищете и забвении.
Вечером в дверь постучали. Это был хозяин комнаты, угрюмый мужчина.
— Эй, корректорша. Собирай манатки. Ко мне племянник приезжает из деревни, ему жилье нужнее. У тебя есть час.
Элина посмотрела на свой чемодан. Он всё еще стоял в углу, не разобранный до конца. Она знала, что идти ей некуда. Совсем.
Она вышла на улицу. Дождь превратился в ливень. Элина стояла на остановке, прижимая руки к животу, и смотрела, как мимо пролетают дорогие машины, обдавая её грязной водой. Где-то там, на улице Маяковского, в теплой квартире №42, семья Ардовых садилась пить чай из фарфоровых чашек, обсуждая планы на лето.
А Элина просто стояла. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему холодно. Ребенок внутри толкнулся — слабо, словно тоже замерз.
Она не знала, что будет дальше. Интрига её жизни разрешилась самым жестоким образом: правда не принесла ей спасения. Она лишь обнажила бездну, в которую она продолжала падать, свободная, но абсолютно мертвая внутри.
