Жест, словно сделанный загнанной в угол крысой.
Елена пристально всматривалась в вазу.
Затем её взгляд переместился на Дмитрия.
Часть 5.
Праведный гнев — «Бей», — произнесла она тихо.
Дмитрий застыл на месте. — «Что?» — «Я сказала: БЕЙ!» — голос Елены поднялся, но не превратился в визг, а звучал как рев сирены. — «Разбей эту проклятую вазу!
Разбей всё здесь!
Давай!»
Она приблизилась к нему.
Её лицо искажалось не слезами, а дикой, первобытной яростью. — «Ты думаешь, что меня волнуют вещи?
Ты полагаешь, что я боюсь за тряпки и чашки?» — она схватила с стола тяжелое пресс-папье и с силой ударила им по столу. — «Ты жалкий, ничтожный паразит!
Ты ворвался в мой дом, оскорбляешь моего мужчину, угрожаешь мне?!»
Дмитрий отступил на шаг, всё ещё сжимая вазу в руках.
Он никогда не видел её в таком состоянии.
Она всегда плакала.
Тихо, в подушку.
Но сейчас она надвигалась на него, как буря. — «Ты говорил о совместно нажитом? — Елена рассмеялась.
Это был не истеричный смех, а злорадный, лающий смех победителя, глядящего на поверженного врага. — «Ты идиот, Дмитрий!
Ты клинический идиот!
Вспомни, что ты подписывал три года назад, когда уезжал с Мариной!
Вспомни тот документ, который я тебе дала, выдавая за «согласие на отступные»!»
Дмитрий моргнул.
Он действительно что-то подписывал.
В спешке, в аэропорту.
Марина торопила… — «Брачный контракт», — прошипела Елена, подошедшая к нему вплотную.
Её глаза горели огнём.
— «С полным отказом от претензий и передачей всех активов мне в счёт погашения твоих долгов перед моим отцом, которые ты накопил ещё в десятом году!
Ты всё подписал, кретин!
Ты гол как сокол!
У тебя ничего нет!
Ни этой квартиры, ни права на раздел, даже твои трусы, которые сейчас на тебе, скорее всего всё ещё куплены на мои деньги, а значит, я могу снять их с тебя прямо здесь!»
Она кричала ему в лицо, брызгая слюной, не стесняясь в выражениях.
Её трясло от ярости. — «Ты думал, я жертва?
Ты полагал, что я буду рыдать и умолять?» — Она схватила его за воротник рубашки и резко дернула так, что пуговицы отлетели и забарабанили по полу. — «Я HR-директор!
Я каждый день пожираю таких, как ты, на завтрак!
Я вижу насквозь твою гнилую душонку!
Твою жадность, твою трусость!» — «Таня, ты чего… успокойся…» — Дмитрий выронил вазу.
Она упала на толстый ковёр, не разбившись, лишь глухо отозвалась ударом. — «МОЛЧАТЬ!» — рявкнула она так, что он втянул голову в плечи. — «Сергей, открой дверь!»
Сергей, до этого стоявший у стены, скрестив руки и слегка улыбаясь с восхищением, распахнул входную дверь. — «Вон!» — Елена толкнула бывшего мужа в грудь. — «Убирайся отсюда, животное!
И если ты ещё раз появишься на моём горизонте… Если хоть смс пришлёшь… Я тебя уничтожу.
Я отрежу тебе кислород во всех строительных фирмах, до которых дотянусь.
Ты будешь работать подсобником на кладбище, копать могилы, потому что это единственное место, где я не смогу тебя достать!
Хотя нет, и там достану!»
Дмитрий отступил назад.
Он оказался в тупике.
Перед ним стояла не бывшая жена, а монстр, которого он сам пробудил. — «УБИРАЙСЯ!» — закричала она, швырнув в него его же куртку.
Дмитрий выбежал на лестничную площадку, споткнувшись о порог.
Дверь захлопнулась с тяжёлым, окончательным звуком.
Он остался в подъезде, тяжело дыша.
Руки дрожали.
Весь его пафос, вся его самоуверенность испарились.
Внизу, у подъезда, он заметил знакомое авто.
Алексей.
Друг опёрся на капот и закурил. — «Ну что, герой?» — спросил Алексей, глядя на растрёпанного, бледного Дмитрия с оторванными пуговицами. — «Покорил вершину?» — «Она… она бешеная», — пробормотал Дмитрий, присаживаясь на бордюр. — «Она ведьма». — «Нет.
Она просто женщина, переставшая бояться», — выдохнул Алексей дым. — «Я же тебя предупреждал.
Возвращение всегда имеет свою цену». — «Мне некуда идти, Алексей.
Пусти перекантоваться», — с жалобой попросил Дмитрий.
Алексей покачал головой. — «Не могу». — «Почему?
Мы же друзья!» — «Потому что я работаю в том самом холдинге.
Я главный архитектор.
И Сергей — мой ключевой заказчик.
Если я тебе помогу, потеряю контракты.
Ничего личного, Дмитрий.
Просто бизнес.
И немного брезгливости».
Алексей сел в машину и уехал.
Дмитрий остался сидеть на бордюре.
Мимо проходили прохожие, падали жёлтые листья.
В кармане зазвонил телефон.
Сообщение.
С номера, которого он не знал.
Текст был коротким: «В черных списках всех СРО монтажников с сегодняшнего дня.
Удачи на кладбище».
Дмитрий смотрел на экран и не мог поверить.
Это был его личный ад.
Не тюрьма, не суд.
А полная, абсолютная пустота и забвение.
Его жизнь рухнула не под ударами молота, а от одного женского крика, который разрушил весь его карточный домик.
Он был наказан своим собственным ничтожеством, отражённым в глазах той, кого считал слабой.
