Она никогда не срывалась на крик, не била ладонью по столешнице и не давила должностью. Но после её визитов документы почему-то утрачивали свою прежнюю «неприкосновенность» и уже не могли служить удобным щитом для тех, кто привык прятаться за печатями.
К Дмитрию Сергеевичу Анастасия приехала под вечер. Он сидел у крыльца на низкой табуретке и возился с ручкой старого ведра. Заметил её не сразу, а узнав, настороженно свёл брови.
— Настя?
— Анастасия Викторовна, если смотреть по удостоверению.
— Удостоверение пусть полежит. Заходи.
Внутри было прибрано, скромно и как-то упрямо по-хозяйски. На столе лежала медаль, уже отчищенная Татьяной, рядом — оторванная колодка, иголка и катушка ниток. Анастасия не стала задавать дежурный вопрос о самочувствии. Она заранее знала ответ: «Нормально».
— Я видела видео, — произнесла она.
— Теперь его все видели, — сухо сказал Дмитрий Сергеевич. — Только толку? Поздно.
— Нет. Ещё не поздно.
Он поднял на неё внимательный взгляд.
— Ты мне ничего не должна.
— Вы когда-то тоже не были обязаны.
Дмитрий Сергеевич хотел что-то возразить, но Анастасия уже вынула из сумки блокнот. Не папку с грозными бумагами, не служебное удостоверение, а самый обычный блокнот в серой обложке. С него всё и закрутилось. Она записала кадастровый номер, прежние границы участка, фамилии соседей, название компании Олега Николаевича.
Наутро Анастасия приехала в земельный отдел и потребовала регистрационные журналы. Сотрудница на высоких каблуках сперва изобразила вежливую улыбку, затем сообщила, что начальник отсутствует, потом — что архив сейчас занят, а под конец вспомнила про официальный запрос.
— Запрос уже у вас на почте, — спокойно ответила Анастасия. — Время получения зафиксировано. Открывайте архив.
Спустя три дня у неё на руках было достаточно материалов, чтобы приостановить сделку. Через пять дней проверка развернулась уже по всему дачному кварталу. Выяснилось, что у доброй половины участков границы «поплыли» по схемам одного и того же инженера. Подписи двух пожилых собственников стояли под бумагами, которые они физически не могли видеть. А протокол собрания владельцев оказался датирован днём, когда клуб был закрыт на ремонт.
Самую важную улику принесла даже не Анастасия. В кабинет инспектора пришла тихая женщина из бухгалтерии фирмы. Молча положила на стол флешку, а потом сказала:
— У меня отец такой же. Если я промолчу, потом не смогу ему в глаза смотреть.
Олег Николаевич понял, что привычные звонки больше не действуют, когда возле его офиса появились журналисты, а в администрации внезапно перестали отвечать на вызовы. Сначала он попытался отправить к Дмитрию Сергеевичу посредника — с извинениями, обещаниями и осторожными намёками. Старик дальше калитки его не пустил.
Тогда Олег Николаевич приехал лично. Не на дорогой машине, а на неприметной серой, без водителя. В руках он держал пакет с дорогими продуктами, а на лице старательно удерживал выражение человека, который пришёл «по-доброму».
На кухне у Дмитрия Сергеевича уже сидела Анастасия. Кот Степан развалился на подоконнике и лениво наблюдал за новым гостем.
— Дмитрий Сергеевич, — начал Олег Николаевич, осторожно поставив пакет на край стола. — Давайте прекратим весь этот шум. Мой человек перегнул палку, я это признаю. Я готов оплатить ремонт дома, поставить вам новый забор, помочь клубу, медпункту. Любой нормальный, разумный вариант.
— Медаль подними, — сказал старик.
Олег Николаевич не сразу понял.
— Что?
— Вон она. У печки, на газете. Подними и положи сюда. Только аккуратно.
Медаль лежала на развернутой газете. Олег Николаевич посмотрел сначала на Анастасию, затем на хозяина дома и всё-таки наклонился. Его пальцы, привыкшие к дорогим ручкам и гладкой коже портфелей, неловко взяли медаль за край. Он перенёс её на стол. И в этой короткой тишине было куда больше правды, чем во всех его предложениях.
— А теперь послушайте, Олег Николаевич, — ровно сказала Анастасия. — Ваш квартал временно заблокирован. Материалы по изменённым границам направляются в прокуратуру. Запись из магазина приложена к заявлению. Бухгалтерские файлы — тоже. Ваш помощник уже дал объяснения.
Олег Николаевич медленно опустился на стул, хотя его никто не приглашал.
— Вы хоть понимаете, какие люди вложили деньги в этот проект?
— Понимаю, — ответила Анастасия. — Думаю, им будет полезно узнать, каким способом оформлялась земля.
Тогда он повернулся к Дмитрию Сергеевичу, и голос у него стал почти мягким, почти человеческим.
— Дмитрий Сергеевич, скажите ей. Мы ведь можем договориться нормально. По-человечески.
Старик провёл большим пальцем по краю медали.
— По-человечески надо было тогда. У магазина.
Через месяц в клубе, куда Дмитрий Сергеевич так и не дошёл перед Петровым днём, назначили собрание собственников.