Бессрочная.
Мы оформляли её десять лет назад, перед его операцией.
Он так и не отзывал её.
Сегодня утром я проверила реестр.
Алексей усмехнулся с хитрой улыбкой. — Игорь всегда был слишком самоуверен.
Если доверенность актуальна, у тебя есть право распоряжаться деньгами. — Я хочу перевести их.
Все.
На счёт, который он не найдёт.
Это законно? — Сомнительно.
Суд может потом потребовать вернуть половину.
Но, Оля… пока дело дойдёт до суда, деньги будут у тебя.
А это сильный козырь для переговоров.
Кроме того, если докажем, что он тратил семейные средства на посторонних…
Я провела в банке три часа.
Основные депозиты я очистила.
Не всё — оставила ему на «сигареты» примерно пятьдесят тысяч гривен.
Остальное перевела на счёт моей сестры, с пометкой «возврат долга» по старому расписному обязательству (спасибо Саше за идею).
Вернувшись домой, я занялась бумагами.
Оригиналы на квартиру, дачу, ПТС на мою машину — всё положила в банковскую ячейку, которую арендовала по дороге.
Дома остались лишь цветные копии.
Пусть ищет.
Весь день я ощущала себя на тонком канате.
Одно неверное движение — и я могла сорваться в истерику.
Мне хотелось плакать, кричать, разбивать посуду.
Но я вспоминала слово «дура», и слёзы высыхали.
Я не дура, Игорь.
Я просто слишком долго тебе доверяла.
ЧАСТЬ 3.
Дура предъявляет счёт
Вечер наступил слишком быстро.
Игорь вернулся раньше обычного, взвинченный, с папкой бумаг под мышкой.
С ним был какой-то молодой парень в костюме — наверное, тот самый нотариус, которого он пригласил домой, чтобы «не утруждала себя». — Ольга! — крикнул он с порога. — Ты паспорт нашла?
Мы приехали.
Это Дмитрий, нотариус.
Я вышла в прихожую.
На мне было лучшее платье — тёмно-синее, строгого кроя.
Укладка, лёгкий макияж. — Добрый вечер, — я кивнула гостю. — Проходите на кухню, чай уже готов.
Игорь нервно дернул щёкой. — Ольга, какой чай?
Нужно подписывать.
Дмитрий спешит. — Конечно, — я улыбнулась. — Но решать дела на голодный желудок не стоит.
Мы сели за стол.
Игорь разложил документы. — Вот здесь, здесь и здесь, — он показывал пальцем. — Это дарение дачи Сергею.
Это генеральная доверенность на продажу квартиры мне. — А зачем продавать квартиру, Игорь? — спросила я, беря ручку. — Я же объяснял!
Чтобы спасти от ареста!
Оля, не тупи, пожалуйста.
Подписывай.
Я вертела ручку в руках. — Знаешь, я сегодня разбирала машину…
Игорь остановился. — И что?
— И нашла вот это.
Я положила на стол его кнопочный телефон.
Тишина стала такой густой, что казалось, будто в ней можно утонуть, словно в болоте.
Дмитрий, почувствовав напряжённость, осторожно отодвинулся вместе со стулом к окну. — Это не то, что ты думаешь, — начал Игорь, но голос дрогнул. — Правда? — я нажала кнопку.
Экран засветился. — А сообщение от абонента «Малыш» тоже не то?
Я прочитала вслух, чётко и размеренно: «Твоя дура о чем-нибудь догадывается?
Мы же договаривались…» Игорь побагровел.
Он вскочил, опрокидывая стул. — Ты не имела права!
Это личное! — Личное — это твоя зубная щётка, Игорь.
А планы развести меня и оставить нищей — это уже семейный бюджет. — Ты ничего не докажешь! — закричал он, переходя на визг. — Подписывай бумаги, или я устрою тебе ад!
Ты умрёшь в нищете!
Ты никто без меня!
Я встала.
Спокойно.
Медленно. — Дмитрий, — обратилась я к нотариусу. — Вы можете идти.
Сделки не будет.
Нотариус выскочил из кухни, словно пуля.
Мы остались вдвоём. — А теперь слушай меня, «голова», — сказала я голосом, которым раньше ругала ленивых поставщиков. — Сегодня я была в банке.
Счёта пусты.
Деньги переведены.
