Скользкая сероватая масса слабо дрожала на перламутровой поверхности раковины, вызывая во мне смешанные чувства.
Я наблюдала за этим «деликатесом» с недоверием, но Тамара, моя невестка, уже подталкивала меня взглядом, полным снисходительного нетерпения. — Нина Петровна, давайте смелей, это же «Белый жемчуг», их самолетом привезли. — Она говорила с той же интонацией, с которой воспитатели уговаривают капризных малышей съесть манную кашу. — Мы с Андреем специально заказали к ужину, повод же у нас весьма значительный!
И повод действительно был важным: моя трехкомнатная квартира в каменец-Подольском доме с высокими потолками.
Три дня назад я оформила дарственную, решив, что мы с покойным мужем всегда хотели передать жилье сыну, а мне будет комфортнее на Приморске, ближе к земле.
Андрей сидел рядом, уткнувшись в телефон, и вяло ковырял вилкой салат, избегая взгляда в мою сторону.
Он пробормотал что-то неясное о вкусной еде, не отрывая глаз от экрана.
Я глубоко вздохнула, взяла холодного моллюска и, зажмурившись, проглотила его, ощущая, как соленый комок скользит внутрь. — Ну вот, приобщаетесь к изысканной кухне, а то всё борщи да котлеты, — Тамара с довольным видом откинулась на спинку моего стула, словно уже примеряя его для себя. — Привычки надо менять, Нина Петровна, ведь новая жизнь начинается не только у нас, но и у вас.
Она обвела взглядом гостиную, но в её глазах я увидела не свою уютную комнату с дубовым паркетом, а смету на ремонтные работы.
Невестка уже мысленно ломала перегородки и снимала обои, планируя переделать пространство под свои модные журнальные стандарты. — Андрей, смотри, эту стену, где висят фотографии, сразу уберем, чтобы расширить пространство и впустить воздух. — Её накрашенный палец указал на портреты моего мужа и отца, словно их там уже не существовало. — Здесь будет лофт, кирпич оголим, покрасим в белый — очень модно сейчас. — Тамара, это несущая стена, её нельзя трогать по технике безопасности, — тихо произнесла я, стараясь сохранять спокойствие.
Она отмахнулась от моих слов, словно от назойливой осенней мухи, даже не повернув головы. — Нина Петровна, сейчас всё решается, технологии сделали огромный шаг вперед, то, что у вас считалось невозможным — в прошлом веке.
Главное — общая концепция и визуальная свобода.
Невестка поднялась и прошлась по комнате, цокая острыми каблуками по паркету, который мы с мужем сами циклевали и покрывали лаком двадцать лет назад.
Она остановилась у серванта и постучала ногтем по стеклу, вынося вердикт моей мебели. — Мебель, конечно, всю выносить нужно, потому что этот «совок» просто давит своей тяжелой энергетикой.
Старье, пыль, никакой эргономики. — Это ручная работа, массив дуба, ему цены нет, — голос мой не дрогнул, но внутри словно сжалась тугая стальная пружина.
Тамара рассмеялась коротким, резким смехом, в котором не было ни капли теплоты. — Ой, не смешите меня, кому нужен этот хлам, разве что на сайте объявлений за самовывоз заберут.
Мы с Андреем уже выбрали итальянский гарнитур: минимализм, глянец, много пространства!
Она вернулась к столу и налив себе вина, «забыла» предложить мне, словно я стала частью интерьера. — Вам, Нина Петровна, на Приморске это старье, может, и пригодится для рассады, а здесь будет жить современная элита.
Мы с Андреем — люди прогрессивные, нам ваш «нафталин» глаза режет и мешает дышать.
Я посмотрела на сына, моего Андрея, с которым ходила в музыкальную школу и учила уроки до полуночи.
Он слышал каждое слово своей жены, каждое оскорбление в адрес нашего дома, но молча сидел и жевал хлеб, словно не замечая.
— Считайте, что вам вообще Приморск оставили, — внезапно сказала Тамара, и голос её стал жестким, властным. — Могли бы и продать, вложить деньги в ремонт, ведь ремонт нынче дорогой, а у Андрея зарплата пока не резиновая.
Я аккуратно отложила вилку, и звук металла о фарфор в тишине прозвучал необычно громко. — Щедрость? — переспросила я, глядя ей прямо в глаза. — Ну конечно, — Тамара отправила в рот кусок сыра, не замечая, как меняется атмосфера в комнате. — Вы теперь, по сути, бедная пенсионерка, одной пенсии не разгуляешься.
А мы вам позволяем жить в нашем загородном доме, дышать свежим воздухом — что ещё нужно в старости?
Два слова повисли в воздухе, тяжелые и громоздкие, словно булыжники: «бедная пенсионерка».
