— Ты знаешь, я тоже уходила, — сказала она тихо. — Когда твой отец в первый раз поднял на меня руку.
Марина замерла. Она не знала. Никогда не знала.
— Я ушла к своей маме. Собрала вещи, взяла тебя, трёхлетнюю, и ушла. Думала, что навсегда. Он пришёл через два дня. Стоял под окнами, плакал, просил прощения. Я не открыла. Через неделю пришла его мать. Сказала, что он не будет больше, что он исправится, что семью надо сохранять. Я поверила. Вернулась.
— А потом?
— А потом было ещё. Много раз. Каждый раз он плакал, просил прощения, обещал, что это в последний раз. И я верила. Двадцать лет верила. А потом он ушёл сам. К другой. Сказал, что я старая, что он со мной несчастлив. И я осталась одна. С тобой. И с чувством, что зря не ушла тогда. В первый раз.
Марина смотрела на мать. На её седые волосы, на морщины, на руки, которые столько лет держали семью, которая развалилась. Она никогда не знала этого. Никогда.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что не хотела, чтобы ты смотрела на отца как на врага. Потому что он был твоим отцом. Потому что я надеялась, что у тебя будет по-другому. А получилось…
— У меня по-другому, — сказала Марина. — Олег не бьёт меня. Он просто не защищает.
— Это тоже больно, дочка. Может, даже больнее. Потому что побои заживают. А это — нет.
Они сидели на кухне, пили чай, и Марина думала о том, что история повторяется. Что она сделала тот же выбор, что и мама: ушла, но не до конца. Оставила лазейку, надежду, шанс. И этот шанс её погубит.
—
Олег приехал на следующий день. Стоял у подъезда, звонил в домофон, просил поговорить. Марина не отвечала. Галина Петровна смотрела на дочь, но ничего не говорила.
— Мама, что мне делать?
— Решать тебе. Но если спросишь меня — я скажу: не возвращайся. Не повторяй мою ошибку. Не жди, когда станет поздно.
Олег уехал. Марина осталась. Она жила у мамы неделю, другую. Ходила на работу, возвращалась, ужинала. По вечерам они смотрели телевизор, обсуждали новости, иногда вспоминали прошлое. Марина чувствовала, как внутри неё что-то затихает. Не боль, не обида. Надежда. Надежда, что она сможет начать сначала.
Олег звонил каждый день. Сначала он просил прощения, потом требовал, потом умолял. Голос его менялся, но смысл оставался одним: вернись, мы всё решим, я поговорю с мамой.
— Ты уже обещал, — сказала Марина в один из вечеров. — Ты обещал тысячу раз. И ничего не сделал. Почему я должна верить сейчас?
— Потому что я понял, — сказал он. — Я понял, что могу тебя потерять.
— Ты уже потерял. Я здесь. Одна. Без тебя. И знаешь, мне не хуже. Даже лучше. Потому что здесь никто не говорит, что я плохая. Никто не критикует. Никто не ждёт, что я буду извиняться за то, что я есть.
— Марина, дай мне шанс.
— Я давала. Много раз. Каждый раз, когда ты молчал. Каждый раз, когда твоя мать оскорбляла меня, а ты смотрел в пол. Каждый раз, когда я просила тебя поговорить с ней, а ты говорил: «Потом». Потом не наступило.
Она положила трубку. Выключила телефон, легла спать. Спала крепко, без снов. Утром проснулась от того, что кто-то стучит в дверь.
— Открой, — сказала Галина Петровна. — Это он.
Марина вышла в коридор. Олег стоял на пороге. Он выглядел плохо: небритый, с красными глазами, в помятой куртке. В руках он держал цветы — её любимые хризантемы.
— Я приехал, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты вернулась.
— Олег…
— Я поговорил с мамой. Я сказал ей, что она была не права. Что ты не обязана терпеть. Что я больше не позволю ей приезжать без предупреждения. Что я буду защищать тебя.
— Ты уже говорил это.
— Я сделаю. Я обещаю.
Марина смотрела на него. На его уставшее лицо, на его руки, которые дрожали. Она верила ему. Хотела верить. Но внутри что-то не позволяло сделать шаг вперёд.
— Олег, я не вернусь, — сказала она тихо.
— Почему?
— Потому что если я вернусь, ты снова будешь молчать. Через месяц, через два, через год. Твоя мама снова приедет без спроса, снова начнёт критиковать, а ты снова скажешь: «Марина, извинись». Потому что ты не умеешь выбирать. Ты всегда выбирал её. И сейчас ты выбираешь не меня. Ты выбираешь страх потерять. А это не любовь.
Олег стоял, не двигаясь. Цветы в его руках дрожали.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю. Но любви недостаточно. Нужно ещё уметь быть рядом. Уметь защищать. Уметь говорить «нет». Этого у тебя нет. И, может быть, когда-нибудь появится. Но я не хочу ждать. Я устала ждать.
