Я без всякой спешки протянула ладонь, вынула телефон из руки Максима и одним движением сбросила операцию. После этого, не пряча экран, удалила сообщение с заветным кодом.
— Ты вообще что себе позволяешь?! — взвизгнула Полина, в одно мгновение растеряв весь свой королевский блеск. — У меня покупка срывается! Менеджер ждёт подтверждения!
— Закрываю лавочку с бесплатными чудесами, — ровно сказала я. — Никакого кредита не будет. Ни ради белого салона, ни ради стеклянной крыши над головой.
— Да кто ты такая, чтобы ломать нам планы?! — Марина Сергеевна мгновенно перешла в атаку, сверкая глазами так, будто собиралась прожечь во мне дыру. — Ты в этой семье никто! Жена сегодня рядом, завтра исчезла, а родная кровь остаётся навсегда. Мы с Максимом сами всё решим!
Максим молча притянул меня к себе за плечи, словно заслоняя от них, и посмотрел на мать с сестрой таким взглядом, что обе невольно отступили к распахнутой двери. На пороге всё ещё переминался с ноги на ногу растерянный курьер, держа пакет с уже остывающими крабами.
— Свой выбор я сделал ещё в ЗАГСе, мама, — жёстко произнёс Максим. — А вкладываться в вашу наглость я больше не намерен. Берите свой буклет и выходите. Обе.
— Ты родную мать из дома выставляешь из-за этой расчётливой особы?! — Марина Сергеевна сорвалась на почти театральный крик. — Тогда выбирай немедленно: либо мы, либо она! Завтра же подаёшь на развод!
— Лучше идите отмечать покупку машинки для закатывания губ, — сухо ответил Максим. — Для неё код из банка не понадобится.
Полина стала пунцовой, вцепилась в свою бесценную папку и попыталась с размаху бросить её на пол. Но даже тут промахнулась: папка ударилась мимо банкетки, раскрылась, и листы разлетелись по прихожей широким бумажным веером.
— Жадины! — прошипела она, ползая на коленях и лихорадочно собирая документы. — Да подавитесь вы своими деньгами!
— Вы ещё сами ко мне приползёте и будете прощения просить! — Марина Сергеевна высоко вскинула подбородок, собралась эффектно уйти, но ремешок её сумки предательски зацепился за дверную ручку.
Над нами снова мелко звякнули подвески люстры. Кирилл, который всё это время с огромным интересом наблюдал за представлением сверху, вытянул шею, наклонил голову и с поразительно довольной, почти человеческой интонацией подвёл итог:
— Поздно суетиться! Цирк уехал!
Он победно хлопнул крыльями, подняв в воздух маленькое облачко пыли. Марина Сергеевна лишь зло зашипела, дёрнула застрявшую сумку и наконец вывалилась на лестничную площадку вслед за дочерью.
Замок щёлкнул. В квартире воцарилась тишина.
Многие почему-то уверены: стоит прижать женщину семейными обязанностями, навесить на неё чувство вины и попытаться бесцеремонно ощипать до последнего пера — и она всё проглотит. Смирится, станет удобной домашней птицей и молча потащит на себе чужую телегу.
Какая наивность.
