Первую свою чашку Марина слепила неровной: дно вышло тяжёлым, стенки — слишком массивными, а ручка торчала сбоку так, будто к чашке случайно прилепили заячье ухо. Преподавательница, однако, не стала её поправлять с видом строгого мастера. Она только улыбнулась и сказала, что для первой работы это даже удачно: предмет получился живым, честным, не пытающимся казаться заводским.
Марина почему-то зацепилась за эти слова. Ей понравилось, что несовершенство можно не прятать. Она ведь сама много лет старалась быть гладкой, удобной, без зазубрин, такой, о которую никто не поранится и на которую никто не пожалуется.
Через несколько занятий она принесла эту чашку домой и поставила на открытую полку. Андрей заметил её почти сразу. Взял в руки, покрутил, осмотрел со всех сторон и вместо того, чтобы спросить, нравится ли ей самой, поинтересовался, во сколько обходится это новое увлечение.
— Дешевле, чем твоя кофемашина, — спокойно ответила Марина.
— Кофемашиной я пользуюсь каждый день.
— Я этой чашкой тоже.
Он вернул её на место небрежным движением, почти бросил на полку. Марина почувствовала, как по привычке в ней поднимается желание сказать: «Осторожнее». Раньше она бы обязательно попросила, потом, услышав усмешку, расстроилась бы и ещё долго прокручивала этот момент в голове. Теперь она промолчала. Просто подошла позже и передвинула чашку глубже, ближе к стене. Не каждую дорогую для тебя вещь стоит оставлять там, где чужая рука может взять её без бережности.
Спустя месяц после той тяжёлой ссоры Марина всё же набрала номер Оксаны. На другом конце провода ответила женщина с ровным, деловым голосом. Без ахов, без сочувственных интонаций, без попыток сразу всё оценить. Она попросила подготовить ипотечный договор, выписку о продаже комнаты, подтверждение перевода средств на первый взнос, квитанции по ежемесячным платежам и бумаги на право собственности.
Марина записывала список в блокнот, стоя возле кухонного окна. Андрей был дома, за полуприкрытой дверью комнаты. Она знала, что он может услышать, но впервые не захотела уходить в ванную или говорить шёпотом. Раз уж он так настойчиво требовал раздельности, пусть увидит и другую её сторону — взрослую, спокойную, умеющую выяснять свои права.
— Да, квартира оформлена на нас двоих, — сказала она в трубку. — Первый взнос был полностью мой, от имущества, которое у меня было до брака. Платежи уже в браке, это я понимаю. Мне нужно разобраться, как определяется доля и есть ли возможность сохранить жильё, не продавать его. Нет, терять квартиру я не хочу. Хорошо, завтра приеду с документами.
Она завершила звонок, но ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя в тёмное стекло. В окне отражалась кухня: стол, чашки, светильник, её собственное лицо. За спиной едва слышно скрипнула дверь.
— Это что сейчас было? — спросил Андрей.
Марина обернулась. Он стоял в проёме босиком, в домашней футболке, с выражением человека, который застал её за чем-то постыдным.
— Консультация, — ответила она. — По квартире.
— У нотариуса?
— Да.
Андрей медленно подошёл к столу и сел. В другое время Марина уже начала бы объяснять, оправдываться, смягчать каждое слово, чтобы не вызвать новую волну недовольства. Сейчас она просто ждала. Ей было тревожно, неприятно, внутри всё сжалось, но стыда не было.
— То есть ты за моей спиной уже квартиру делишь? — произнёс он. — Отлично устроилась. Я, значит, плачу, живу здесь, ремонт делал, а ты сидишь и считаешь, как бы меня отсюда выкинуть?
Марина почти усмехнулась, услышав слово «ремонт». В памяти сразу всплыло, из чего именно состоял его вклад: он выбирал оттенок стен, трижды ездил в строительный магазин и потом целую неделю рассказывал, как ужасно устал. Обои клеили её брат и нанятый мастер. Плитку подбирала она. Затирку, въевшуюся в пол, оттирала тоже она. Андрей тогда купил дрель и торжественно заявил, что без неё никакой ремонт невозможен, хотя после этого инструмент почти год пролежал в коробке.
— Я не считаю, как тебя выкинуть, — сказала Марина. — Я выясняю, кому что принадлежит. Ты сам хотел всё разделить. Вот я и разбираюсь.
— Не переворачивай, — резко ответил он. — Раздельный бюджет не означает развод.
— А жена, которая бесплатно делает всё остальное при раздельном бюджете, тебя вполне устраивала?
Он замолчал. Потом наклонился к ней через стол.
— Марин, ты вообще себя слышишь? Мы поссорились из-за какой-то ерунды, а ты уже побежала к нотариусу. Так нормальные люди не поступают.
— Нормальные люди не говорят жене, что её деньги — отдельно, а её труд — общий.
Андрей плотно сжал губы. На лице появилось то самое упрямое выражение, от которого раньше у Марины опускались руки. Он редко кричал. Ему это было не нужно. Он умел давить тоном, паузами, взглядом — так, что любое несогласие рядом с ним начинало казаться глупым капризом.
— Квартира записана на двоих, — сказал он наконец. — И если ты решила поиграть в независимость, запомни: пополам — значит пополам. Продадим, закроем ипотеку, остаток разделим. Вот и посмотрим, куда ты потом пойдёшь со своими чашками.
Именно в этот момент Марина почувствовала, как внутри поднимается жаркая, плотная волна. Это была не паника и не беспомощность. Это была злость — ясная, тяжёлая, почти спокойная. Он даже не попытался спросить, почему она дошла до такого разговора. Не спросил, хочет ли она вообще сохранить их брак. Не вспомнил о ней как о человеке. Его интересовала только квартира.
— Так просто не выйдет, — произнесла она. — Первый взнос был мой. Я продала комнату, которая к тебе не имела никакого отношения. Все подтверждения у меня есть. Если придётся считать через суд, значит, будем считать через суд. Если можно договориться соглашением, я готова обсуждать компенсацию. Но половину моего первого взноса ты не получишь только потому, что тебе удобно забыть, откуда взялись эти деньги.
Андрей коротко усмехнулся.
— Компенсацию? У тебя денег нет.
— Это уже не твоя забота.
— Конечно. Ты у нас теперь взрослая самостоятельная женщина. Только ипотеку одна ты не вытянeшь.
— Вытяну или нет, я выясню без твоих прогнозов.
На следующий день Марина отправилась на консультацию. Нотариус оказалась сдержанной женщиной с внимательным, цепким взглядом. Она не сочувствовала вслух, не качала головой и не тратила время на лишние разговоры. Спокойно просмотрела документы, уточнила несколько деталей и объяснила, что само оформление квартиры на двоих ещё не исключает возможности доказывать источник первоначального взноса.