Марина сняла с огня сотейник, аккуратно переставила его на деревянную подставку и лишь после этого повернулась к мужу. Андрей сидел за кухонным столом, развалившись на стуле, и разглядывал ужин с таким видом, словно она не вернулась домой после тяжёлой смены, не простояла почти сорок минут у плиты, а специально решила испортить ему вечер. На тарелке была индейка, тушённая с овощами, рядом — салат, ломтики хлеба и небольшая пиала с соусом. Всё приготовлено именно так, как он предпочитал: без лишней остроты, без крупных кусочков лука, без тех самых «твоих экспериментов», как Андрей называл любое блюдо, которое не выглядело для него привычным.
— Если тебе так просто тратить деньги, ни с кем не советуясь, — произнёс Андрей, лениво подцепив вилкой кружок моркови, — тогда будем жить иначе. С сегодняшнего дня у нас раздельный бюджет.
Марина даже не сразу уловила, к чему он ведёт. День выдался изматывающим: с утра очередь в ЦНАПе, трое посетителей со скандалами, зависшая программа, потом магазин, сумки, готовка и постоянная мысль о том, что завтра снова подниматься в шесть утра. Она села напротив, вытерла руки кухонным полотенцем и перевела взгляд на коробку, лежавшую у края стола. В ней был подарок для Андрея — беспроводные наушники, о которых он давно говорил, но каждый раз откладывал покупку, повторяя, что сейчас не время. Марина взяла их на свою премию. Не себе. Не тайком. Ей просто хотелось порадовать мужа.
— Раздельный бюджет из-за подарка? — негромко спросила она.
— Не из-за подарка, а из-за твоего отношения. Ты ведёшь себя так, будто деньги сами сыплются в руки. У нас ипотека, если ты вдруг забыла.
Эту фразу Андрей произносил часто и почти с особым удовольствием. «У нас ипотека» у него заменяло сразу множество объяснений. Почему не съездить куда-нибудь на выходные? Потому что у нас ипотека. Почему Марине нельзя купить новое пальто? Потому что у нас ипотека. Почему он сам заказал дорогую клавиатуру? Это другое, ему нужно для удобства, но вообще-то у них ипотека. Марина давно перестала спорить из-за мелочей: любой разговор всё равно заканчивался его усталым взглядом и рассуждениями о том, что она не понимает, что такое ответственность.
— Ладно, — сказала она после короткой паузы. — И как ты это себе представляешь?
Андрей, судя по всему, был готов к возражениям, но не к спокойному вопросу. Он даже немного выпрямился, словно получил право наконец объяснить очевидные вещи.
— Всё просто. Ипотеку делим пополам. Коммунальные платежи — пополам. Еду — тоже пополам. Всё личное каждый оплачивает сам. Нужны тебе кремы, туфли, какие-то курсы, кофе по кофейням — пожалуйста, из своей зарплаты. Я больше не намерен быть общим кошельком.
Марина опустила глаза на свои руки. Кожа возле ногтей была сухой от моющих средств, на указательном пальце краснела свежая царапина от тёрки. Кремы. Обувь. Кофейни. В кофейне она не была уже месяца два, обувь донашивала третий сезон, а крем покупала по акции в аптеке, потому что на дорогой жалела денег. Зато у Андрея за последний год появились новое компьютерное кресло, монитор, кофемашина, набор инструментов, которым он воспользовался всего пару раз, и спортивная сумка, приобретённая «на будущее».
— Тогда и домашние дела делим поровну, — спокойно ответила Марина. — Каждый готовит себе сам. Уборка по очереди. Стирка отдельно. Покупки тоже отдельно.
Андрей недовольно скривился.
— Я тебе про деньги говорю. Домом занимается жена, это нормально.
— Нормально — это когда муж не воспринимает жену как лишнюю статью расходов.
Он коротко усмехнулся, но веселья в этом звуке не было. Андрей и вообще дома смеялся редко. На работе, с приятелями, по телефону — да. С Мариной он чаще говорил распоряжениями, уточнениями и замечаниями. Где квитанция. Почему нет хлеба. Когда платёж. Зачем ты это купила. За годы она как-то незаметно привыкла к тому, что в их разговорах почти не осталось обычного человеческого тепла.
— Ты сейчас нарочно всё переворачиваешь, — сказал он. — Решила характер показать? Показывай. Только потом не жалуйся.
В другой вечер Марина, скорее всего, начала бы оправдываться. Сказала бы, что купила подарок от души, что премия была её личной, что она вовсе не хотела его злить. Потом предложила бы чай, убрала коробку с глаз долой и попыталась бы загладить неловкость, потому что так всегда казалось проще. Но сейчас внутри у неё будто что-то тихо встало на своё место. Без внезапной вспышки, без красивых обещаний себе, без громкой внутренней клятвы. Просто стало ясно: Андрей говорит серьёзно, а она больше не обязана спасать его настроение ценой собственного спокойствия.
— Договорились, — произнесла Марина. — С первого числа.
Он ещё несколько секунд смотрел на неё, будто ждал продолжения, объяснений или уступки. Не дождавшись, поднялся из-за стола, взял свою тарелку и ушёл в комнату. Марина осталась на кухне одна. Она убрала наушники обратно в пакет, достала блокнот для расходов и открыла чистый лист. Вверху написала два слова: «Общее» и «Моё». Сначала почерк у неё слегка дрожал, но постепенно линии стали ровнее. Она вписала ипотеку, коммунальные платежи, продукты, проезд, лекарства для матери, свои обязательные траты. Когда посчитала остаток, долго смотрела на получившуюся цифру. Обычно к концу месяца у неё таких денег не оставалось. Марина даже дважды перепроверила расчёты.
По документам квартира принадлежала им обоим, но за этой сухой формулировкой скрывалась совсем другая история.