Владимир Сергеевич неспешно собирался в прихожей.
Он снял пиджак с вешалки и постепенно застегнул каждую пуговицу.
Затем накинул шарф.
Взял сумку.
После этого подошёл к Ольге. – Поздравляю ещё раз с днём рождения, – произнёс он. – Спасибо, Владимир Сергеевич.
Он взглянул на неё.
Не так, как за столом.
Иначе.
Без обычной нейтральности.
Как будто примерял что-то к себе. – Ты обиделась? – спросил он. – Нет. – Да всё равно обиделась.
Ольга замолчала. – Просто подумала: вам может быть интересно.
Владимир Сергеевич молчал.
Наступила длинная и неловкая пауза.
Такая, которую никто не знал, как прервать. – Ну, ладно, – наконец произнёс он.
Тихо, будто говорил сам с собой.
Андрей проводил отца до лифта.
Вернувшись, он закрыл дверь и некоторое время постоял в прихожей.
Они остались вдвоём. – Ты молодец, – сказал Андрей. – Это не комплимент.
Он помолчал. – Нет.
Я уже давно должен был сделать это сам.
Просто не знаю, как с ним общаться, понимаешь.
Не могу подобрать слова. – Я понимаю. – Это не оправдание. – Слышу.
Они ещё немного стояли молча.
Андрей кивнул себе.
То, что решил, не проговорил.
Ольга направилась в комнату.
Стол ещё не был убран: тарелки, крошки, свернутые салфетки, стаканы.
В воздухе витал запах еды, а у окна в стакане стояли тюльпаны Татьяны – лиловые, с капельками воды на лепестках.
Букет получился отличный.
Татьяна умела выбирать цветы.
Ольга начала убирать.
Она складывала тарелки, снимала скатерть, переносила всё на кухню стопками.
Андрей молча помогал, просто находился рядом, подавал то, что она брала, подбирал то, что она не заметила.
На краю стола стояла рамка.
Ольга взяла её.
Взглянула на фотографию: молодой Владимир смеётся, рядом Люба с высокой причёской, а между ними Андрей – совсем молодой, смотрит в объектив и улыбается.
Клеёнка с мелким цветочным узором, незнакомая кухня.
Хороший снимок, если честно.
Видно, что людям там было легко, без постановки.
Она положила рамку лицом вниз у стены.
Взяла последнюю стопку тарелок и направилась на кухню.
За окном фонари ярко светили, голые ветки тополя чернели в темноте, а где-то внизу во дворе хлопнула дверь машины.
Затем снова воцарилась тишина.
Андрей вошёл следом и поставил стаканы на столешницу. – Чаю? – спросил он. – Давай.
Он включил чайник.
Ольга открыла кран и начала мыть тарелки.
Слышно было только, как вода закипает.
Молчали долго.
Но не было тяжело: каждый погружён в свои мысли.
Ольга мыла, Андрей расставлял чашки в ряд, доставал пакетики чая, ждал, пока закипит вода.
Всё как обычно, как в любой другой вечер.
Только в другой вечер за окном был бы просто двор, а не тот, по которому только что ушёл Владимир Сергеевич. – Он не злой, – наконец сказал Андрей. – Я знаю. – Просто он… не понимает.
Ему кажется, что говорит доброе.
Ольга сполоснула тарелку, поставила её в сушилку. – Я понимаю, – сказала она. – Но это не значит, что правильно. – Нет.
Не значит.
Чайник выключился.
Андрей налил кипяток в чашки.
Поставил одну перед Ольгой на столешницу.
Она взяла её, обхватила обеими руками, наблюдала, как поднимается пар. – Я с ним разговаривал, – сказал Андрей. – Не один раз.
Он каждый раз обижается и через две недели повторяет всё сначала.
Он иначе не умеет.
Он живёт в этом. – Я знаю, что он в этом живёт.
Ольга сделала глоток.
Посмотрела в чашку. – Я не хотела его обидеть, – произнесла она. – Правда, не хотела.
Просто он повторяет одно и то же, словно меня за этим столом нет.
Как будто рядом с тобой не было семи лет.
Андрей молчал. – Ты понимаешь? – Понимаю. – Вот.
Она вновь взяла чашку.
За окном царила тишина.
Двор пустел, фонари горели, голые ветки тополя не шелохнулись.
Ветра не было.
Андрей подошёл и встал рядом, плечо к плечу.
Не обнял.
Ольга ощутила его тепло. – Следующий день рождения, – сказал он, – я увезу тебя куда хочешь.
Без гостей.
Куда скажешь.
Ольга немного задумалась. – В Каменец-Подольский, – ответила она. – Давно хочу туда. – Договорились.
Она кивнула.
Сделала ещё один глоток чая.
Андрей стоял рядом.
Всё же хорошо, подумала Ольга.
Не идеально.
Но так.
Как вы считаете, стоило ли молчать до конца вечера?
