Ольга поставила перед ним тарелку с яичницей и заметила, как он с благоговением смотрит на еду. — В Кобеляках тоже готовили яичницу? — спросила она. — Нет. Там была каша. Каждый день каша. — Миша аккуратно отрезал кусочек. — Но это очень вкусно.
Сердце Ольги сжалось.
Ребенок воспринимал простую яичницу как настоящий праздник.
После завтрака Миша попросился выйти во двор.
Ольга одела его, и они отправились к качелям.
Мальчик сел на качели неуверенно, словно боялся их сломать.
Ольга начала его постепенно покачивать, и с течением времени настороженность сменилась радостью. — Выше, выше! — кричал он, и в его голосе звучал такой восторг, что Ольга невольно улыбнулась. — Это ваш мальчик? — спросила проходившая мимо соседка с коляской.
Ольга замялась и умолкла.
Формально Миша был усыновлен Игорем, значит, и ее сыном тоже.
Но в душе она еще не смогла это принять. — Да, — ответила она наконец. — Это Миша. — Какой красивый.
Он на тебя немного похож.
Ольга посмотрела на мальчика.
Темные волосы, карие глаза… В них действительно было что-то общее.
Или соседка просто вежливо пообщалась. — Тетя Оля, можно ли я буду называть вас мамой? — спросил Миша, когда они возвращались домой.
Вопрос застал ее врасплох.
Как ответить?
Сказать «да» — означало принять решение, к которому она не была готова.
Сказать «нет» — причинить ребенку боль. — Пока называй меня тетей Олей, — мягко произнесла она. — А там посмотрим.
Миша кивнул, но Ольга заметила легкую тень разочарования в его глазах.
Дома их ждал Игорь с пакетами из детского магазина. — Смотрите, что я купил! — он высыпал на стол одежду, игрушки, карандаши. — Теперь у тебя есть всё своё.
Миша с восторгом рассматривал обновки.
Больше всего его заинтересовала коробка цветных карандашей.
Он прижимал её к груди, словно боялся, что у него отнимут. — Дядя Игорь, правда ли всё это моё? — Конечно, твоё.
Ты теперь наш сын.
Ольга видела, как лицо мальчика светилось от счастья.
Для него слово «сын» означало принадлежность, безопасность, любовь.
Он ещё не знал обо всех сложностях ситуации. — А можно я нарисую нам дом? — спросил Миша. — Конечно, можно.
Мальчик уселся за стол и сосредоточенно принялся рисовать.
Ольга и Игорь молча наблюдали за ним.
На бумаге появился дом с окнами, рядом три фигурки: высокий мужчина, женщина и маленький мальчик. — Это мы, — пояснил Миша, показывая на рисунок. — Дядя Игорь, тётя Оля и я.
Мы живём в одном доме и любим друг друга.
Слова прозвучали так просто и искренне, что у Ольги перехватило дыхание.
Для ребёнка всё было понятно: есть взрослые, которые его взяли, значит, есть семья. — Очень красивый рисунок, — похвалила она. — Повесим его на холодильник. — Правда? — глаза Миши загорелись. — В Кобеляках наши рисунки выбрасывали.
Ольга молча взяла рисунок и прикрепила его магнитиком к холодильнику.
Яркие каракули трогательно выделялись на белой поверхности. — Миша, хочешь, сходим в парк? — предложил Игорь. — Там есть пруд с утками. — Очень хочу!
А тётя Оля пойдёт с нами?
Ольга взглянула на мужа.
Им нужно было поговорить, но при ребёнке сделать это было невозможно.
А Миша так ждал ответа, что отказать было невозможно. — Пойду, — согласилась она.
В парке было многолюдно: семьи с детьми, влюблённые пары, пожилые люди на скамейках.
Миша держал Игоря за одну руку, а Ольгу — за другую, и со стороны они казались обычной семьёй.
У пруда Миша с восхищением наблюдал за утками.
Игорь купил хлеб, и мальчик с радостью кормил птиц, зовя их к себе. — Смотрите, эта утка самая жадная, — смеялся он. — Она всех отталкивает.
Ольга смотрела на его счастливое лицо и ощущала, как внутри что-то меняется.
Пока ещё не любовь – для любви нужно время – но появлялась привязанность, желание защитить, сделать счастливым. – Ольга, – тихо позвал Игорь, когда Миша убежал к другому краю пруда. – Я понимаю свою ошибку, но взгляни на него, разве он не заслуживает шанс обрести семью? – Заслуживает, – согласилась она, – но я тоже заслуживаю от мужа честности. – Я боялся твоего отказа.
Мы столько лет мечтали о детях.
Миша подбежал к ним, его ладошки были мокрыми, а лицо сияло от счастья. – Одна утка ела прямо с моей руки!
Она совсем не испугалась, почувствовала, что я добрый.
Домой они вернулись под вечер, уставшие, но довольные.
Миша мгновенно уснул, не успев раздеться, едва коснувшись подушки головой.
Ольга укрыла его одеялом и тихо закрыла дверь в детскую.
Игорь ждал её на кухне, на столе стояли две чашки чая. – Нам нужно поговорить, – сказала Ольга, садясь напротив мужа. – Я знаю, – опустил взгляд Игорь. – Прости меня, я по-настоящему боялся твоего несогласия. – Дело не в согласии, а в том, что такие решения мы должны принимать вместе. – Ольга сделала маленький глоток чая. – Но Миша уже с нами, и он не должен страдать из-за наших проблем. – Значит, ты готова попробовать?
Ольга молчала, глядя на детский рисунок, прикреплённый к холодильнику.
Три фигурки, нарисованные детской рукой – семья, как её видит шестилетний мальчик. – Попробовать – да, – сказала она, посмотрев на мужа. – Но если мы это делаем, то честно.
Без секретов, без решений, принятых тайком друг от друга.
Игорь кивнул. – И ещё одно условие.
Завтра мы вместе пойдём к психологу.
Мише нужна помощь в адаптации, а нам – чтобы научиться быть родителями. – Согласен на всё.
Из детской комнаты донёсся тихий всхлип.
Они поспешили к Мише.
Мальчик плакал во сне, но не проснулся. – Кошмары, – прошептал Игорь. – Воспитательница предупреждала.
Ольга присела на край кровати и продолжила нежно гладить ребёнка по голове.
В этот момент она поняла, что решение уже принято – не разумом, а сердцем.
