Олеся склонила голову, рассматривая дырочку на носке своего ботинка. — Мамы у меня нет, — произнесла она тихо.
Она улетела на небо, когда я была маленькой.
Я живу с бабушкой.
Она часто болеет, ей тяжело выходить на улицу.
А папа… он далеко.
Он обещал приехать, но так и не появился.
В душе Тамары что-то сжалось от боли.
Она присела, чтобы оказаться на уровне девочки. — Тебе больно?
Давай посмотрим. — Немного, — ответила Олеся, покачав головой, но потом нахмурилась, коснувшись пореза на брови. — Бабушка расстроится.
Платье испорчено.
У меня только оно.
Она говорит, что я неосторожная. — Не волнуйся, мы все исправим.
Знаешь что?
Рядом есть отличный магазин, где продаются самые красивые платья на свете.
Пойдем, подберем тебе новое?
А еще мы съедим волшебное пирожное, которое лечит все печали.
Ты голодна?
В глазах девочки вспыхнул огонек, но вскоре погас, уступая место тревоге. — А деньги?
У меня нет монеток. — У меня есть.
Это будет мой подарок тебе.
Пойдем?
Тот вечер стал для Тамары настоящим откровением.
Владимир был в отъезде, и она могла полностью посвятить себя этой неожиданной встрече.
Они приобрели Олесе теплые лосины, пару ярких кофточек, нарядное платье с кружевным воротником и крепкие сапожки.
Позже, в уютном кафе с ароматом корицы и шоколада, Тамара с волнением наблюдала, как девочка, стараясь не пачкаться, уплетает большой кусок яблочного штруделя со взбитыми сливками.
Перед самым закатом Тамара проводила Олесю домой.
Они жили в ветхом, покосившемся доме на окраине Одессы.
Дверь открыла худощавая, сгорбленная женщина с глазами-щелочками, в которых не было ни тепла, ни приветливости.
В квартире царил тяжёлый, затхлый воздух, пахло лекарствами и одиночеством. — Наконец-то явилась! — прошипела она, не глядя на гостью. — Где пропадала?
Уже думала, в речку свалилась. — Добрый вечер, — твердо сказала Тамара, делая шаг вперед. — Меня зовут Тамара.
Ваша внучка подверглась обидам во дворе.
Я помогла ей.
Мы купили новую одежду и немного погуляли.
Вот, пожалуйста.
Нина Викторовна — так представилась бабушка — окинула Тамару колючим взглядом, схватила пакет и заглянула внутрь. — Филантропка нашлась, — пробурчала она, но в голосе прозвучал интерес. — А мне что с того?
Отец у нее есть, мой племянник.
Подбросил мне это сокровище, сказал — на недельку, а сам пропал в неизвестность.
Я на пенсии еле-еле свожу концы с концами.
Лишний рот мне не нужен. — Как можно так говорить? — возмутилась Тамара. — Это же ваша кровь, ваша родная душа!
Ей необходимы ласка и забота.
Она была голодна! — Ты еще учить меня собралась? — вспылила старуха. — Кто ты такая, чтобы тут командовать?
Забирай свои подношения и уходи!
И чтобы ноги твоей здесь больше не было!
А ты, — она грубо толкнула Олесю в спину, — не стой как вкопанная, иди переодевайся!
Тамара ушла, ощущая, как тяжесть опускается на её сердце.
На прощание она успела прошептать Олесе, что завтра будет ждать её на скамейке у старого дуба в парке.
Девочка лишь кивнула, и в её взгляде промелькнула искорка надежды.
Так началась их тайная, тихая дружба.
Почти каждую свободную минуту Тамара проводила с Олесей.
Они гуляли по осенним аллеям, собирали гербарий из багряных листьев, читали сказки в читальном зале детской библиотеки.
Тамара приносила ей фрукты, теплые носки, краски и альбомы.
Она чувствовала, как в её душе, застывшей в ожидании, вновь пробуждаются родники нежности.
Но рассказать Владимиру она боялась, помня его осторожность и наставления Елены.
Однажды, когда за окном бушевала первая метель, она не выдержала. — Владимир, мне нужно поговорить с тобой о самом важном.
Она поведала ему всё: о жестоких мальчишках, холодной бабушке, одиноких глазах цвета черники и о том, как эти глаза снова научились светиться от счастья.
Владимир слушал молча, его лицо оставалось серьёзным и непроницаемым. — Тамарочка, у неё есть семья.
Отец.
Бабушка.
По закону она не считается сиротой. — Какой отец! — воскликнула Тамара, и слёзы навернулись на глаза. — Он забыл о ней!
А бабушка… она высушивает её душу, словно осенний ветер последний листок.
Владимир, пожалуйста, давай поможем ей?
Хотя бы познакомься с ней, взгляни в её глаза — и ты всё поймёшь!
Муж долго молчал, глядя на морозные узоры на стекле. — Мы не можем просто взять её, это противозаконно.
Но… ладно.
Давай познакомимся.
Завтра съездим к ним вместе.
Если всё так, как ты говоришь, мы найдём способ, обратимся к тем, кто сможет помочь.
Тамара крепко обняла его, словно боясь отпустить. — Спасибо… О, спасибо!
Ты не пожалеешь, я клянусь!
На следующий день они, неся большую коробку с пирожными и новым тёплым пледом, поднялись по тёмной лестнице.
