— Простите, а красная икра у вас где? — троюродная сестра Татьяна с таким видом ткнула вилкой в запечённую картошку, будто ей подали вчерашние очистки. — Ирина, мы к тебе из самой Полтавы восемь часов добирались, с пересадками тряслись, рассчитывали, что юбилярша нормальный стол устроит. А тут — огурцы, картошка да салат с крабовыми палочками!
Ирина стояла возле серванта и аккуратно натирала хрустальный бокал, хотя блеска ему и так хватало. В голове у неё тем временем складывались цифры и вычитались деньги. На улице был самый разгар начала августа: духота висела плотной занавеской, асфальт под окнами будто размяк от жары, а в воздухе смешались запах палёной листвы, пыли и городского смога.
Татьяна явилась не одна. Позади неё занимал почти весь проход её муж Дмитрий — мужчина внушительной комплекции, будто созданный по мерке «пятьдесят четвёртый, но с запасом», в синтетической рубашке с короткими рукавами. Рядом маячила их взрослая дочь Кристина, которая ещё в прихожей уткнулась в телефон и даже обувь снять не потрудилась.
— Икра сейчас стоит так, словно её русалки вручную раскладывают по золотым баночкам, — ровно сказала Ирина и не стала сразу ставить бокал на стол. — У нас семейный праздник. Без роскоши, по-домашнему.
— По-домашнему? — оживился Дмитрий, опускаясь на единственный надёжный стул и тут же заставляя его жалобно скрипнуть. — На пятьдесят пять лет можно было и что-нибудь приличное купить. Мы, между прочим, с дороги. Нам подкрепиться надо!
Ирина только выдохнула. К своим пятидесяти пяти годам она окончательно поняла одну неприятную, но точную вещь: родня — это такие люди, которые способны нагрянуть без предупреждения, опустошить твой бюджет на месяц вперёд, а потом ещё искренне обидеться, что их встретили недостаточно торжественно.
В прихожей послышалось шуршание. Из комнаты показался её муж Олег. По натуре Олег был человеком тихим, миролюбивым и слегка утомлённым жизнью вместе с телевизором, но в важные моменты умел принять вид настоящего хозяина квартиры. Правда, сейчас на нём висели растянутые домашние штаны, а в руке он держал отвёртку: пытался оживить вентилятор, который умер ещё прошлым летом.
— О, Дмитрий! — Олег натянул на лицо радушную улыбку. — Какими судьбами? Вы же, кажется, в сентябре собирались?
— Так в августе теплее! — громко рассмеялся Дмитрий и одновременно подцепил с тарелки последний кусок запечённого куриного филе. — Мы на пару недель. По Киеву погуляем, по магазинам пройдёмся, в Экспоцентр съездим. Кристине гардероб обновить надо, а у нас в Полтаве цены кусаются, да и выбора толком нет.
Ирина едва не выпустила бокал из рук. Две недели. В их трёхкомнатной квартире, где и без гостей жили четверо: они с Олегом, пятнадцатилетняя Дарья, переживавшая сейчас сложный период подросткового отрицания всего на свете, и восемнадцатилетний Максим, который готов был сутками пропадать на доставке, лишь бы не выслушивать домашние нравоучения.
— А вещи ваши где? — прищурилась Ирина, бросив взгляд в пустой коридор.
— Внизу два баула стоят, Дима потом спустится и принесёт, — беззаботно отмахнулась Татьяна, накладывая себе целую гору фаршированных перцев. — Вы только скажите, где нам расположиться. Нам бы комнату потише, у Дмитрия давление, ему лишний шум вреден.
— А подарки вы, случайно, в машине не оставили? — негромко спросила Дарья, выглянув из своей комнаты и с нескрываемым интересом рассматривая стол.
Татьяна на миг застыла с вилкой в воздухе, но быстро справилась с собой и шумно отпила минералки.
— Ой, Дарьюшка, какие подарки! Мы сами для вас подарок! Ты представляешь, сколько сейчас дорога обходится? Пока доехали, всю заначку на топливо и перекусы на заправках оставили. Это вы тут в столице зажиточные, а нам, простым людям из города поменьше, каково? Так что наш презент — это мы, наше присутствие и тёплые родственные чувства.
«Тёплыми чувствами коммуналку не оплатишь», — мрачно подумала Ирина, наблюдая, как Дмитрий уверенным движением отправляет в рот половину сырной нарезки.
Первый вечер превратился в маленькую бытовую катастрофу. Татьяна с Дмитрием без лишних обсуждений заняли комнату Максима, потому что именно там находился единственный работающий кондиционер. Максима переселили в гостиную на продавленный диван, не особенно интересуясь его мнением, а Дарью обязали поделиться шкафом с Кристиной.
Когда все начали устраиваться на ночь, Ирина осталась на кухне и принялась сводить семейную арифметику на обороте чека из супермаркета.
Праздничные продукты потянули на три тысячи двести гривен. Курица, овощи, сыр, зелень, соки и небольшой торт. Для столицы — вроде бы не разорение, но для их семейного бюджета, сложенного из зарплаты Олега-слесаря и её оклада кассира в аптеке, сумма была ощутимой. Если эта троица две недели будет жить возле холодильника, деньги исчезнут ещё до середины месяца.
— Олег, — шёпотом позвала Ирина мужа, когда тот крадучись подошёл к раковине попить воды. — Ты их сумки видел?
— Видел, — уныло ответил он. — Там одни вещи. Ни банки варенья, ни картошки, ни огурцов с огорода. Вообще ничего съестного.
— Потому что огород они соседке сдают, а сами отдыхают, — сухо сказала Ирина. — Они приехали не помогать и не гостить. Они приехали жить у нас на шее. Ты слышал, что Татьяна выдала? Мол, люди они простые, омаров им не нужно, достаточно ухи из красной рыбы и мяса по-французски.
— Знаешь, мой любимый фильм — «Одиноким предоставляется общежитие», — философски пробормотал Олег, вытирая усы. — Только там девушки воспитанные были. А Дмитрий сегодня мой лучший одеколон на себя вылил и заявил, что теперь от него «столицей пахнет».
— Ничего, — прошипела Ирина, с остервенением протирая и без того чистый ламинированный стол. — Столица им ещё покажет, где раки зимуют.
К утру от праздничного настроения не осталось даже тонкой плёнки. Ирина проснулась в семь, как обычно, от звонка будильника, вышла на кухню и сразу поняла: в холодильнике поселилась настоящая чёрная дыра.
Вчерашний торт, который она надеялась оставить детям хотя бы к чаю, исчез без следа.