Бабушка объяснила ей просто: «Он – принёс. Вчера.
Отдал – мне.
Для – тебя».
Марина прижала открытку к сердцу.
Она не понимала, каким образом Владимир узнал о её дне рождения.
Не знала, как он отыскал их дом.
Но это не имело значения.
Главным было другое.
Её заметили.
Её не забыли.
Она не была одна. *** Весной Владимир заглянул в гости.
Бабушка открыла дверь и долго смотрела на него – высокого, седого, в поношенной куртке и с букетом тюльпанов в руках.
Он протянул цветы.
Бабушка взяла их.
Отступила, пропуская гостя в дом.
Марина выбежала из комнаты и замерла.
Владимир стоял в прихожей среди пучков сушёной мяты и зверобоя.
Голова была слегка наклонена вперёд – давняя привычка.
Глаза – тёплые, с морщинками по краям.
Он поднял руки. «Привет, малышка».
Марина ринулась к нему.
Он присел на корточки и обнял её – неловко, осторожно, словно боялся причинить боль.
Бабушка стояла в дверях и наблюдала.
Затем подняла руки – криво, но понятно. «Чай – будете?» Владимир улыбнулся. «Да», – ответил он.
Они сидели втроём за столом – бабушка, Марина и Владимир.
Пили чай с вареньем.
Общались – жестами.
Медленно.
С ошибками.
С длительными паузами, когда кто-то не понимал знак и приходилось объяснять заново.
Но они общались.
Впервые за долгие годы в этом доме раздался смех.
Точнее – он не раздавался.
Но ощущался. *** Прошло три года.
Марине исполнилось десять.
Она посещала обычную школу – не интернат.
Бабушка добилась для неё сурдопереводчика.
Учителя сначала сомневались, но затем привыкли.
Марина училась хорошо.
Особенно любила математику – там слова не были нужны.
Только числа.
Владимир приезжал каждое воскресенье.
Он научил её чинить старый будильник.
Показал, как устроен механизм – шестерёнки, пружины, маятник.
Всё это можно было ощутить на ощупь, без звука.
Бабушка готовила обед.
Пироги с капустой, щи, котлеты.
Владимир ел за двоих и хвалил – пальцами. «Вкусно», – показывал он. «Спасибо».
Бабушка краснела.
И накладывала добавку.
Однажды летом они втроём отправились на море.
Впервые в жизни – для всех троих.
Марина стояла на берегу и наблюдала за волнами.
Они напоминали поезда – накатывали одна за другой, ритмично, бесконечно.
Но дрожь была иной.
Не земной – водяной.
Мягкой, текучей.
Владимир стоял рядом. «Красиво», – показала Марина. «Да», – ответил он.
Бабушка сидела на покрывале и улыбалась.
Морщины на её лице разгладились – не на мгновение, а надолго.
Может быть, навсегда. *** Марине исполнилось четырнадцать, когда Владимир ушёл на пенсию.
Почти сорок лет он управлял поездами по одному маршруту.
За всё это время ни одной аварии.
В депо организовали проводы.
Пришли все – машинисты, диспетчеры, слесари.
Сергей – тот самый, молодой, теперь уже не такой молодой – выступил с речью.
Владимир не слышал ни слова.
Но видел лица.
Улыбки.
Аплодисменты.
Потом ему вручили часы.
Золотые, с гравировкой: «За безупречную службу».
Он надел их на запястье.
И впервые за долгие годы ощутил, что время для него изменилось. *** Теперь он проживал в Славуте.
Бабушка Тамара сдала ему комнату – ту, что освободилась после смерти дочери.
Комната была небольшой, с окном, выходящим на огород и железную дорогу.
Каждый день в шестнадцать тридцать семь он выходил на крыльцо.
Марина стояла на холме – как раньше, как всегда.
Только теперь она была повыше.
И волосы выросли.
И платье сменилось на джинсы и куртку.
Поезд проносился мимо.
За рычагами сидел кто-то новый.
Кто-то, кто не знал о девочке на холме.
Кто-то, кто не махал.
Но Марина всё равно махала.
Привычка.
И теперь рядом с ней стоял Владимир.
Тоже махал.
Два человека на холме.
Два человека, которые не слышали грохот колёс.
Но ощущали – землю, вибрацию, связь.
Друг с другом. *** Бабушка Тамара умерла тихо, во сне, за неделю до своего дня рождения.
Марине было семнадцать.
Она сидела у кровати, держала бабушку за руку.
Рука была холодной и неподвижной.
Владимир стоял в дверях.
Марина подняла голову.
Глаза у неё были сухими – слёзы появятся позже, она знала. «Она – ушла», – показала она.
Владимир кивнул.
Подошёл.
Сел рядом.
Положил руку ей на плечо.
Они сидели так долго – в тишине, которая для них всегда была тишиной.
Потом Марина повернулась к нему. «Ты – останешься?» – спросила она.
Владимир посмотрел на неё.
На девушку, которая выросла из девочки.
Которую он заметил с холма семь лет назад.
Которая махала поездам, желая, чтобы кто-нибудь махнул в ответ. «Да», – ответил он.
И остался. *** Прошло десять лет.
Марина окончила университет.
Стала учителем для глухих детей – как когда-то мечтала мама, которую она почти не помнила.
Владимир жил в том же доме.
Постарел – ему было уже за семьдесят.
Спина согнулась, руки двигались медленнее.
Но глаза – глаза остались прежними.
Тёплыми.
Каждый день в шестнадцать тридцать семь они выходили на холм.
Вместе.
Поезда проносились мимо – другие, новые, скоростные.
Но рельсы остались такими же.
И земля дрожала так же, как прежде.
Марина поднимала руку.
Владимир поднимал руку.
Два взмаха – в унисон.
Иногда кто-то махал из окна вагона.
Иногда – нет.
Это не имело значения.
Главным было другое.
Они стояли рядом.
Два человека, которые нашли друг друга в мире, где не слышно ни звука.
Два человека, которые махали – не поездам.
А друг другу. *** Земля под ногами гудела.
Марина закрыла глаза и ощутила вибрацию – знакомую, родную.
Она шла снизу, от рельсов, от колёс, от огромного сердца, которое билось глубоко внутри.
Владимир стоял рядом.
Молчал – как обычно.
Смотрел вдаль.
Она открыла глаза и взглянула на него.
Старый.
Седой.
С руками, покрытыми пятнами времени.
Но всё ещё рядом.
Всё ещё здесь.
Она подняла руки. «Спасибо», – показала она. «За – всё».
Он улыбнулся. «Не – за что», – ответил он. «Ты – тоже».
Поезд пронёсся мимо.
Земля задрожала – и успокоилась.
Холм снова стал просто холмом.
Но два человека остались стоять.
Рука в руке.
Плечо к плечу.
В тишине, которая была не пустой.
В тишине, наполненной смыслом.
