Когда разрешат.
Прошла неделя.
Семь долгих дней.
Марина кивнула головой.
Бабушка внимательно смотрела на неё — долго и пристально.
Затем дописала ещё одну фразу: «Диспетчер сказал, что этот машинист – глухой с самого детства.
Его зовут Игорь Владимирович.
Он работает там уже больше тридцати лет».
Марина прочитала и улыбнулась. *** Семь дней тянулись медленно.
Каждый вечер Марина поднималась на холм ровно в шестнадцать тридцать семь, как обычно.
Поезда проносились мимо, но теперь она перестала махать им рукой.
Просто стояла, наблюдала.
Ждала.
Бабушка больше не ругалась.
Она выходила на крыльцо, садилась на скамейку и тоже смотрела — на холм, на рельсы, на внучку, застывшую на фоне закатного неба.
Однажды вечером бабушка принесла Марине старое одеяло. «Холодно», — написала на бумажке.
Марина закуталась в него и продолжала стоять.
Бабушка постояла рядом минуту.
Потом вернулась в дом.
На третий день начался дождь.
Несмотря на это, Марина вышла.
Стояла под мелкой моросью, пока волосы не прилипли к лицу, и платье не промокло насквозь.
Бабушка выбежала с зонтом, схватила её за руку и потащила домой.
Позже на бумажке она написала: «Заболеешь — он расстроится».
Марина задумалась об этом.
На следующий день она уже взяла зонт сама.
На пятый день она попросила бабушку достать книгу.
Ту самую с картинками.
Мамину книгу про язык жестов.
Бабушка отыскала её на чердаке, в картонной коробке с вещами дочери.
Марина сидела на кровати и листала страницы, вспоминая знаки, которые мама показывала ей давно. «Мама». «Папа». «Люблю». «Скучаю». «Спасибо».
Она повторяла их пальцами, пока не запомнила заново.
На шестой день бабушка принесла цветы.
Астры из сада — фиолетовые и белые.
Связала стебли лентой. «Завтра отдашь», — написала она.
Марина прижала букет к груди. *** Седьмой день.
Шестнадцать тридцать семь.
Марина стояла на холме с цветами в руках.
Ветер развевал ленту, но она крепко её держала.
Земля начала гудеть.
Она почувствовала это раньше, чем увидела поезд.
Дрожь поднялась от пяток и пробежала по всему телу.
Сердце забилось в ритме.
Поезд появился из-за поворота.
Зелёный.
Длинный.
С пыльными окнами.
Марина подняла руку.
В маленьком, удалённом окне кабины появилась фигура.
Рука.
Один взмах.
Потом пальцы сложились в знак «Привет».
Марина рассмеялась.
Поезд пронёсся мимо — так близко, что она ощутила тёплый воздух от колёс.
Вагоны мелькали перед глазами: окна, окна, окна.
И снова — кабина.
Уже уезжающая.
И рука в окне.
Последний взмах. «До завтра».
Марина прижала цветы к груди и побежала вниз, к дому.
Бабушка стояла на крыльце.
Глаза её были влажными.
Марина остановилась перед ней, задыхаясь от бега и смеха.
Бабушка присела на корточки — словно тот человек на холме неделю назад.
Взяла её за плечи.
Взглянула в лицо.
И вдруг подняла руки.
Медленно.
Неуклюже.
Пальцы двигались неправильно, криво — но Марина узнала знак. «Люблю».
Она застыла.
Бабушка никогда раньше так не делала.
Никогда не пыталась выучить её язык.
Всегда только писала записки или кричала, растягивая гласные.
Откуда она знает?
Бабушка достала из кармана книгу.
Ту самую.
С картинками.
Указала пальцем на страницу.
Затем на себя.
Потом на Марину. «Учу».
Марина бросилась ей на шею.
Бабушка обняла её — крепко, сильно, как тогда, два года назад, когда пришла новость о маме.
Но теперь это были совсем другие объятия.
Не от горя.
А от радости. *** Владимир вернулся на маршрут на следующий день после отстранения.
Начальник депо вызвал его к себе, долго что-то сердито говорил — Владимир читал по губам отдельные слова: «нарушение», «выговор», «в следующий раз».
Потом махнул рукой и отпустил.
Выговор — это не страшно.
Выговоры он получал и раньше.
Главное — снова сесть за рычаги.
Снова маршрут номер восемь.
Снова — холм в шестнадцать тридцать семь.
Он вышел из кабинета начальника и столкнулся с Сергеем.
Тот смотрел странно.
Губы подёргивались — хотел что-то сказать.
Владимир ждал.
Сергей поднял руки.
Медленно, неуверенно, словно пробовал незнакомые слова на вкус. «Ты — герой», — сложили его пальцы.
Владимир моргнул.
Откуда Сергей знает язык жестов?
Молодой машинист улыбнулся широко и открыто. «Учил в школе», — показал он. «Мама — сурдопереводчик».
Владимир смотрел на него несколько секунд.
Потом кивнул. «Спасибо», — ответил он.
Это было первое слово, которое он произнёс кому-то в депо за тридцать два года. *** Прошёл месяц.
Затем второй.
Каждый день в шестнадцать тридцать семь Марина поднималась на холм.
Каждый день Владимир проезжал мимо и махал из кабины.
Иногда — если расписание позволяло — он снижал скорость на этом участке.
Совсем немного, на несколько секунд.
Достаточно, чтобы она увидела его лицо в окне.
Достаточно, чтобы он заметил её улыбку.
Бабушка выходила вместе с ней.
Стояла на крыльце с чашкой чая и наблюдала.
Она учила язык жестов по книге — медленно, с ошибками.
Путала знаки, забывала буквы.
Но каждый вечер садилась с Мариной за стол и повторяла. «Как — дела?» — спрашивали её пальцы. «Хорошо», — отвечала Марина. «Поезд — был?» «Да.
Игорь — махал».
Бабушка улыбалась.
Морщины на её лице сглаживались — ненадолго, на несколько секунд.
Но Марина это замечала. *** В декабре выпал снег.
Холм покрыла белая пелена, рельсы скрылись под сугробами.
Поезда шли медленнее — график сбивался, диспетчеры ругались в рации.
Марина выходила в валенках и тёплой шубе.
Бабушка закутывала её в три шарфа и всё равно волновалась.
Но Марина стояла.
Ждала.
В канун Нового года поезд задержался на двадцать минут.
Марина уже замёрзла — ноги не чувствовали, пальцы в варежках окоченели.
Но не уходила.
Когда земля наконец задрожала, она подняла руки.
Поезд вынырнул из метели — белый от снега, словно призрак.
Фары светили жёлтым, вагоны тянулись бесконечной цепью.
В окне кабины горел свет.
И там — фигура.
Рука. «С Новым годом», — сложили пальцы.
Марина рассмеялась и замахала в ответ. *** Прошёл год.
Марине исполнилось восемь.
Бабушка испекла яблочный пирог и поставила восемь свечей.
Гости пришли — соседка тётя Оля, её дочь Катя, почтальон дядя Пётр.
Они принесли подарки: книжку с картинками, куклу в синем платье, набор цветных карандашей.
Марина улыбалась и кивала.
Она не слышала их поздравлений, но видела улыбки.
Этого было достаточно.
Вечером, когда гости ушли, бабушка дала ей конверт.
Марина открыла его.
Внутри была открытка.
Простая, с изображением поезда.
И подпись: «С днём рождения.
Игорь».
Бабушка объяснила на пальцах: «Он — принёс.
Вчера.
Отдал — мне.
Для — тебя».
