— Но мама считает, что вдвоём разумнее жить в просторной квартире, — продолжил Максим. — Да и вообще… когда люди становятся семьёй, имущество ведь тоже становится семейным.
Алина медленно опустила бокал на стол, стараясь не сделать резкого движения.
— Семейным? — переспросила она. — Максим, мы ещё даже заявление не подали. По документам мы друг другу пока никто.
Он поморщился, будто она придиралась к словам.
— Алина, ну зачем ты снова за своё? Мама просто думает наперёд. Она хочет, чтобы у нас всё было нормально. И переживает, что я, если вдруг что-то случится, останусь ни с чем.
— Если вдруг что? — очень тихо спросила она.
Максим отвёл взгляд в сторону.
— Ну… всякое в жизни бывает.
Именно в этот миг Алина впервые ощутила неприятный холод внутри. Будто за уютной картинкой их отношений, за разговорами о свадьбе и будущем внезапно проступил другой контур. Там решения принимала уже не она. И даже не они с Максимом вдвоём. Там незримо присутствовала Марина Сергеевна — уверенная, настойчивая и привыкшая распоряжаться.
В выходные они всё же поехали к ней на ужин. Марина Сергеевна встретила их так, словно ничего тревожного между ними и не происходило. На столе стояли салаты, запечённая рыба, пирог с румяной корочкой. Всё выглядело почти празднично. Она улыбалась, шутила, интересовалась работой Алины, хвалила её платье и вообще вела себя настолько приветливо, что на какое-то время Алина даже подумала: возможно, она зря накручивает себя.
Но ближе к концу вечера, когда тарелки уже почти опустели, Марина Сергеевна вдруг произнесла как бы между прочим:
— Я тут, кстати, советовалась с одним риелтором. Просто из любопытства узнавала, сколько сейчас можно получить за однокомнатную квартиру в твоём районе. Цены неплохие. Если добавить, вполне реально взять трёшку в новом доме.
Алина застыла. Потом аккуратно положила вилку рядом с тарелкой. За столом сразу стало слишком тихо.
— Марина Сергеевна, — сказала она ровно, хотя внутри уже поднималась волна возмущения, — это моя квартира. И продавать её я не намерена.
Будущая свекровь посмотрела на неё с таким неподдельным удивлением, будто услышала что-то совершенно нелепое.
— Ну как же, деточка? После свадьбы всё ведь общее. Максим станет твоим мужем. Зачем тебе отдельное жильё? Появятся дети — в одной комнате вы все не поместитесь.
Максим молчал. Он опустил глаза в тарелку и будто внимательно разглядывал узор на её краю.
Алина почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она повернулась к нему.
— Максим?
Он не сразу, но всё-таки поднял на неё взгляд. В нём смешались досада и виноватость.
— Мам, может, не сейчас…
— А когда? — Марина Сергеевна слегка пожала плечами. — Время идёт. Такие вещи надо продумывать заранее, по-взрослому.
Алина отодвинула стул и поднялась.
— Думаю, мне пора. Спасибо за ужин.
— Алина, стой! — Максим почти сразу вскочил следом.
В прихожей она быстро надела обувь. Пальцы плохо слушались, и от этого злость только усиливалась.
— Мы ещё даже не успели стать мужем и женой, а твоя мама уже планирует, как распорядиться моей квартирой? — сказала она, обернувшись у двери. Именно с этой боли, с этого возмущения потом и начался их тяжёлый разговор дома.
Максим вышел за ней на лестничную площадку. Дверь квартиры захлопнулась не до конца, изнутри доносился приглушённый шум посуды.
— Алина, прошу тебя, не надо устраивать скандал, — сказал он вполголоса. — Мама не хотела тебя обидеть. Она просто такая: привыкла во всё вникать и помогать. Не со зла же.
— Не со зла? — Алина смотрела на него и вдруг будто видела чужого человека. — А ты тогда почему сидишь и молчишь? Почему не скажешь ей прямо, что моя квартира — не её забота?
Максим снова отвёл глаза.
— Потому что… в чём-то она права. Мы же теперь почти семья. Зачем нам две квартиры?
У Алины словно почва ушла из-под ног. Всё, что раньше казалось в нём прочным — уважение, надёжность, способность защитить их отношения, — внезапно дало трещину.
— Я поеду к себе, — произнесла она уже тише. — Мне нужно всё обдумать.
— Алина…
Она не стала ждать продолжения. Спустилась по лестнице, вышла на улицу и вызвала такси. В салоне машины она прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
В голове билась одна мысль: что начнётся после свадьбы? Если сейчас, когда они ещё не расписаны, Марина Сергеевна уже так уверенно обсуждает её имущество, а Максим не способен даже возразить, то что будет потом?
Дома сон долго не приходил. Алина ходила по квартире из комнаты в кухню и обратно, касалась привычных вещей: любимой чашки, мягкого пледа, купленного на первую зарплату, фотографий на стене. Всё это было её миром. Её укрытием. Её правом на самостоятельность.
На следующий день Максим приехал мириться. Принёс цветы, долго извинялся, обнимал её, уверял, что поговорил с матерью и что она больше не будет вмешиваться. Он говорил искренне, почти убедительно. Но Алина уже чувствовала: что-то между ними надломилось. И каждый следующий звонок Марины Сергеевны, каждая её якобы случайная реплика только расширяли эту трещину.
А потом произошёл разговор, после которого Алина окончательно поняла: прежнего доверия уже не вернуть.
Марина Сергеевна позвонила сама, когда Максима не было рядом.
— Алина, мне нужно обсудить с тобой важную вещь, — начала она без привычных сладких «солнышко» и «деточка». Голос звучал сухо и деловито. — Ты хорошая девушка, я этого не отрицаю. Но Максим — мой единственный сын. И я не допущу, чтобы он ютился в какой-то однокомнатной квартире, если есть шанс устроить нормальную жизнь. Мы с ним уже говорили. После свадьбы ты зарегистрируешь его у себя, а дальше спокойно займёмся вопросом обмена.
Алина слушала, и ей казалось, будто внутри окончательно ломается последняя опора.
— Марина Сергеевна, — ответила она спокойно, хотя сердце стучало так сильно, что отдавалось в висках, — я не собираюсь ничего обменивать и никого никуда вписывать. И, похоже, нам с Максимом действительно нужно серьёзно поговорить.
Она завершила звонок и опустилась на диван. В руке остался телефон с открытой перепиской. Последнее сообщение от Максима было коротким: «Люблю тебя, скоро буду».
Алина долго смотрела на эти слова. Раньше они согревали. Теперь от них становилось тревожно. Впервые за всё время их отношений она увидела возможное будущее без розовой дымки. И в этом будущем её дом, её независимость и её спокойствие оказывались под угрозой.
Она ясно понимала: тянуть нельзя. Решение нужно принимать сейчас, пока всё ещё можно остановить без лишних разрушений. Пока они не успели стать мужем и женой.
— Максим, нам надо поговорить, — сказала Алина, когда вечером он вошёл в её квартиру.
Он поставил на пол пакет с продуктами и улыбнулся той самой мягкой улыбкой, которая раньше могла мгновенно погасить любое напряжение. Но сегодня она не сработала. Алина не улыбнулась в ответ. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и чувствовала, как внутри всё сжалось тугим узлом.
— Конечно, поговорим, — ответил он, снимая куртку. — Мама сказала, что вы созванивались. Она, как обычно, немного разнервничалась. Не переживай, я всё улажу.
Алина молча указала ему на стул у стола. Чайник уже вскипел, но чашки она не достала. Сейчас было не до чая и не до примирительных разговоров.
— Максим, я больше не хочу делать вид, будто ничего не происходит, — начала она негромко, но твёрдо. — Твоя мама ведёт себя так, словно моя квартира уже стала частью имущества вашей семьи. А ты не ставишь ей границы.
Он сел, устало провёл ладонью по волосам и вздохнул.
— Алина, ты всё слишком остро воспринимаешь. Мама одна, она просто хочет участвовать в нашей жизни. Для будущей свекрови это нормально.
— Нормально? — Алина посмотрела ему прямо в глаза. — Нормально обсуждать мою собственность до свадьбы? Говорить о регистрации, обмене и продаже моей квартиры так, будто я уже обязана на всё согласиться?