Она подошла к Тамаре, положила свою тёплую ладонь на её лоб и покачала головой, словно подтверждая догадки. — Будем лечиться. — Да я просто отдохну, таблетку приму, и завтра станет легче, — отмахнулась Тамара, не желая беспокоить бабушку. — Таблетку?
Ты этой таблеткой только свой иммунитет угробишь.
Нет.
Я для чего сюда приехала?
Сначала пусть твоё тело само тебя исцелит, а если что — тогда и таблеточку можно.
Тебе и тридцати нет, а ты при малейшем недомогании сразу к таблеткам.
Бабушка ушла на кухню, зазвенела посуда, зашумели банки, поставила воду на кипение.
Этот шум успокаивал, убаюкивал.
Тамара на мгновение закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон.
Скоро в воздухе запахло травами, летом, теплом.
Ей казалось, что она лежит на раскалённом песке под палящим солнцем.
Жгучее солнце, жажда, желание ледяного, сладкого лимонада с кусочками льда, которые обязательно хотелось разгрызть. — Доехали!
Молодцы.
Ага.
Располагаетесь, отдыхайте.
Тамара слышала каждое слово.
Навык у мамочек слышать всё вокруг, даже во сне, появляется особенно в первые пять лет после рождения ребёнка.
Потом он ослабевает, но не исчезает совсем.
Тамара попыталась подняться, раскрыла глаза и пошевелилась. — Вставай, давай.
Чай пить будем.
Тамара поднялась, и тут же из носа потекло. — Держи, твои доехали, всё в порядке, можешь не переживать, — деловито протянула бабушка носовой платок.
Тамара даже не успела удивиться.
Кружка была горячей, а чай — тёплым, необычно приятным, похожим скорее на сильно разведённый кисель с лёгкой кислинкой.
Она пила медленно, наслаждаясь.
Бабушка принесли из кухни блюдце с чем-то, но запах Тамара ощутила сразу.
Чеснок она не любила.
Морщиться и фыркать не следовало.
Марина Алексеевна, заметив это, тут же поставила стул с тарелкой ближе к дивану.
Потом на стуле появилась литровая банка малинового варенья и чайная ложка с длинной ручкой, чтобы достать до дна.
К варенью добавился мёд, жёлтый лимончик, разложенный дольками по тарелке.
Появлялись ещё банки и ложки, но Тамара уже не смотрела на стул, а просто наслаждалась чаем.
В квартире царила тишина.
Соседи, уехавшие на праздники, тоже не мешали.
Было непривычно.
Тело, привыкшее даже во время отдыха что-то делать, рвалось к активности, но бабушка улыбнулась и принесла второй стул с кастрюлей. — Ба, нет. — Да-да, Тамара.
Пять минут.
Уже не обжигает.
Мать никогда не заставляла Тамару сидеть над картошкой или пузатым прибором «Ромашка», о которых Тамара слышала от одноклассниц.
Теперь их заменили современные аппараты с модным названием «небулайзеры».
И у Тамары такой стоял в шкафу, но доставать его при бабушке было бы унизительно.
Тамара сдалась.
Она просидела, согнувшись над кастрюлей, несколько минут и, промокнув полотенцем, под которым сидела, покрывшееся испариной лицо, прошептала: — Всё, больше не могу.
Бабушка кивнула, довольная результатом, и унесла кастрюлю обратно на кухню. — Я уже выздоравливаю, — попыталась улыбнуться Тамара.
