Уйти?
Ноги словно стали ватными.
Она стояла неподвижно, не в силах определить, сколько прошло времени, пока дверь подъезда вновь не распахнулась.
Из нее вышел Александр, уже без рюкзака.
Он закурил, глубоко вдохнул дым, и на его лице появилось такое спокойствие, которого она не видела у него дома давно.
Затем Александр потянул дверь, и на пороге возникла женщина.
Ей было около тридцати лет.
Темные кудри были растрепаны, махровый розовый халат, а на ногах забавные тапочки-зверушки.
Она что-то сказала, смеясь, и Александр, бросив сигарету, обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал.
Тамара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Весь мир сузился до этой пары у входа.
В ушах зазвенело, в горле поднялась тошнота.
Она не помнила, как добралась домой.
Александр вернулся только под утро.
Тамара сидела за кухонным столом, освещенным лампой.
Перед ней лежали фотографии — их совместные, за годы, что они прожили вместе.
Свадебные, молодые и счастливые.
Поездка к морю.
Он с дочерью Наташей на плечах (Наташа уже училась в другом городе). — Ты что не спишь? — голос Александра был хриплым от усталости.
Тамара медленно подняла глаза на него. — Как там школа-интернат? — спросила она. — Все нормально.
Все благодарили, — смущенно ответил Александр. — Какие дети?
Мальчики, девочки?
Как их зовут? — Тамар, ну что за допрос.
Я устал, — пробормотал он. — Меня зовут Тамара Сергеевна, — резко сказала она. — А как зовут твою любовницу?
Ту, что в розовом халате и тапках-зайцах, которая нигде не работает и питается нашими окорочками?
В кухне наступила тишина.
Александр побледнел.
Он открыл рот, чтобы оправдаться, но произнес лишь: — Ты что, следила за мной? — Я не следила, а пыталась выяснить, куда исчезают продукты.
Ты ведь сам меня этому научил, помнишь? — Тамар, послушай… — он сделал шаг к ней. — Не подходи! — вскрикнула она, и в голосе прорвалась вся боль, унижение и гнев. — Не приближайся ко мне!
Вся эта ложь про школу-интернат… Ты воровал у меня не только продукты, Александр.
Ты украл мою жизнь, доверие и уважение.
Ты заставлял меня сомневаться в себе!
Ты проталкивал мне эту фальшивую благотворительность и выставлял себя святым!
А сам… сам кормишь свою любовницу!
Женщина задыхалась.
Слезы текли по щекам, но она не замечала их. — Сколько лет ты ее содержал?
Сколько? — закричала она.
Он молчал, опустив голову. — Год?!
Два?! — не сдавалась Тамара. — Полтора, — прошептал Александр. — Полтора года.
Полтора года я была для тебя дурочкой, которой можно манипулировать.
Полтора года ты целовал меня губами, пахнущими ею.
Кто она? — Оксана… — Оксана, — повторила Тамара, словно пробуя имя на вкус. — И она знает, что ее кормит доверчивая жена Сергея?
