– Забрала всё.
Она сняла пальто, направилась на кухню и устроилась на табуретке.
– Рассказывай.
Я поведала всё, начиная с самого начала: о поминках, родственниках, Дмитрии и его молчании. О том, как уехала в парк с едой в багажнике, о том, как они сидели перед пустым столом, о разговоре с юристом, о том, как мы мирно договорились разделить квартиру.
Мама слушала молча, лишь время от времени покачивая головой.
– А деньги за продукты так и не вернули? – поинтересовалась она.
– Нет.
– Понятно.
Она помолчала, затем поднялась и обняла меня.
– Ты молодец. Настоящая сила. Наверное, я не смогла бы так.
– Смогла бы, мам. Когда придёт нужда.
– Возможно, и смогла бы. Но не думай, что всё окончено. Жизнь продолжается.
– Знаю.
Мама провела у меня неделю. Мы ходили в кино, гуляли по парку, вместе готовили. Я даже несколько раз искренне смеялась. С ней было легко, как раньше.
Перед отъездом она сказала:
– Если что — сразу звони. Я приеду.
– Спасибо, мама.
Она уехала, и я снова осталась одна. Но теперь одиночество уже не давило. Я научилась с ним справляться.
Развод оформили быстро. В назначенный день мы встретились в загсе. Дмитрий пришёл один, без мамы и Алёны. Был одет в тёмную куртку и выглядел уставшим.
Мы поприветствовали друг друга сухо. Внутри царила холодная официальность.
Женщина в форме зачла необходимые слова, мы подписали документы. Всё заняло около пятнадцати минут.
На улице мы постояли немного, не зная, что сказать.
– Ну, бывай, – сказал Дмитрий.
– Бывай.
– Елена, – он замялся. – Ты… не держи зла.
– Не держу.
Он кивнул, развернулся и направился к своей машине.
Я смотрела ему вслед и ощущала лишь пустоту. Ни злости, ни обиды, ни жалости. Просто пустоту.
Решили продать квартиру. Дмитрий не хотел брать денежную компенсацию, опасаясь, что я не смогу выплатить.
Юрист объяснила, что продажа – самый простой вариант.
Мы установили цену чуть ниже рыночной, чтобы быстрее найти покупателя. Через месяц появились желающие: молодая семья с ребёнком, им квартира понравилась.
Я наблюдала, как они осматривают комнаты, заглядывают в шкафы, и думала: это место больше не моё. Можно отдать ключи и уйти.
После продажи мы разделили деньги. Дмитрий честно передал мне восемьсот тысяч из своей доли, как договорились. Даже расписался, чтобы я не волновалась.
– Спасибо, – сказала я.
– Не за что. Ты права, эти деньги твои.
Мы попрощались окончательно. Он ушёл, а я осталась с чемоданом и сумкой документов.
Я заранее сняла временное жильё – небольшую студию на окраине. Своя квартира, пусть и съёмная.
Сначала студия казалась тесной после трёхкомнатной квартиры, но постепенно я привыкла. Купила новый диван, стол и пару стульев. Мама прислала посылку с постельным бельём и полотенцами.
Жизнь начала налаживаться.
Через три месяца после развода раздался звонок. Тамара Сергеевна.
Я долго смотрела на экран, потом ответила.
– Алло.
– Елена, добрый день. Это Тамара Сергеевна.
– Здравствуйте.
– Как ты? Не ожидала моего звонка?
– Честно говоря, да.
Она вздохнула.
– Я звонила узнать, как ты. Димка сказал, что ты живёшь отдельно.
– Да, снимаю квартиру.
– Наверное, трудно одной.
– Привыкаю.
Она помолчала.
– Елена, я понимаю, что ты злишься на меня. И это справедливо. Виноваты все: я, Алёна и тётя Светлана. Если бы можно было вернуть время… но нельзя.
– Нельзя, – согласилась я.
– Прости нас, если сможешь. Я не ради себя прошу, ради внуков. Может, когда-нибудь…
– Тамара Сергеевна, – перебила я. – У нас с Дмитрием нет детей и не будет. Так что внуков не ждите.
Она замолчала, потом тихо произнесла:
– Жаль.
– Что сделано, то сделано.
– Может, встретимся как-нибудь? Поболтаем?
Я задумалась. Злости уже не было, но желания встречаться тоже.
– Не сейчас. Возможно, когда-нибудь позже.
– Понимаю. Если что — звони. Мы не чужие.
– Хорошо.
Я положила трубку и задумалась. Не чужие… А кто же? Бывшая невестка, которую не уважали пять лет. И только после моего ухода вспомнили, что я существую.
Алёна также написала через пару недель: «Елена, привет. Как дела?»
Я ответила коротко: «Нормально».
«Может, встретимся? Кофе выпьем».
«Зачем?»
«Поговорить. Я многое поняла после всего».
Я усмехнулась. Все многое поняли — только слишком поздно.
Но через неделю всё же согласилась встретиться. Сама не знаю почему, может, из любопытства.
Мы встретились в небольшом кафе недалеко от моей работы. Алёна пришла одна, без Сергея. Выглядела скромнее обычного, даже макияж был почти незаметен.
– Привет, – сказала она, усаживаясь напротив.
– Привет.
Мы заказали кофе.
Алёна нервничала, играла с салфеткой.
– Елена, я хочу извиниться. По-настоящему. Не как в прошлый раз, когда мать заставила. Сама.
Я молчала.
– Я тогда говорила гадости. Про маргарин, про холодец. Это было подло. Ты готовила, старалась, а мы… вели себя как свиньи.
– Почему? – спросила я.
– Что «почему»?
– Почему вы так поступали?
Она вздохнула.
– Не знаю. Наверное, привыкли. В нашей семье так: чем больше критикуешь, тем больше уважают. Дурацкая традиция. Я выросла с этим и думала, что это нормально. А когда ты ушла, Димка рассказал нам всё. Про твои слёзы и усталость.
Я задумалась и поняла: мы были чудовищами.
Я слушала и не могла поверить, что это говорит Алёна.
– Ты серьёзно?
– Да. Я даже мужу сказала. Он тоже молчал. Мы оба придурки.
Я невольно улыбнулась.
– Ладно, Алл.
– Проехали.
– Правда?
– Она обрадовалась.
– Ты не злишься?
– Нет сил злиться. Устала.
– Я понимаю. Слушай, может, начнём общаться? Просто как люди? Без всех этих семейных заморочек?
Я посмотрела на неё. Алёна казалась искренней, я это чувствовала.
– Посмотрим, – ответила я. – Время покажет.
Мы допили кофе и разошлись. По пути домой я думала: люди меняются. Иногда слишком поздно, но меняются.
Прошло полгода. Я устроилась на новую работу в офис, нашла постоянных клиентов для копирайтинга. Студия стала уютной, я даже развела цветы на подоконнике. Жизнь вошла в привычное русло. Дмитрий не звонил. Алёна иногда писала, поздравляла с праздниками. Тамара Сергеевна прислала открытку на Новый год. Я ответила вежливым «спасибо».
В воскресенье был мой день рождения. Тридцать три года. Я долго думала, как отметить, и решила: никаких родственников, никаких поминок, никаких больших застолий. Только близкие.
Я пригласила двух подруг: Светлану и Ирину. Мы работали вместе, часто обедали, болтали о разном.
Утром сходила в магазин, купила пиццу, вино, фрукты и торт — простой бисквитный с кремом. Лёгкий ужин без излишеств.
Девчонки пришли ровно в шесть с цветами и подарками. Светлана преподнесла книгу, Ирина — красивый шарф.
Мы накрыли на маленьком столике и разлили вино.
– За тебя, Елена! – сказала Светлана. – Чтобы всё было хорошо.
– Чтобы мы были счастливы! – добавила Ирина.
– Спасибо, девчонки.
Мы чокнулись и выпили.
Пицца была горячей, сыр тянулся, вино приятно согревало.
Я смотрела на подруг, уютную комнату, огоньки за окном и вдруг поняла: мне хорошо. По-настоящему хорошо.
Спокойно и легко.
– Лен, а ты не жалеешь? – спросила Ирина, откусывая пиццу.
– О чём?
– О разводе.
Я перебрала в памяти последние полгода: скандалы, унижения, пустой стол, слёзы в машине, разговор с юристом, продажа квартиры, новая жизнь.
– Нет, – твёрдо ответила я. – Не жалею.
– А если бы можно было всё вернуть? – спросила Светлана.
– Вернула бы только деньги за продукты, – усмехнулась я. – Всё остальное пусть остаётся в прошлом.
Они рассмеялись.
– Ты сильная, – сказала Ирина.
– Я бы так не смогла.
– Смогла бы. Когда придёт нужда — все смогут.
Мы сидели допоздна, болтали, смеялись, пили вино. Вспоминали студенческие годы, глупые истории, первых парней.
Я вдруг заметила, что давно так не смеялась. Наверное, с того самого дня, как вышла замуж.
Перед уходом Светлана обняла меня.
– Елена, ты молодец. Не пропадай.
– Не пропаду.
Я закрыла за ними дверь, убрала на столе, остатков пиццы положила в холодильник, помыла бокалы. Потом села на диван, поджав ноги, и долго смотрела в окно.
Александрия светилась огнями. Где-то там, в этих огнях, живут люди. Кто-то счастлив, кто-то нет. Кто-то терпит, кто-то борется. Кто-то сидит за пустым столом и ждёт, когда принесут еду.
Я вспомнила тот день. Пустой стол, перекошенные лица родственников, их злые взгляды. И улыбнулась.
Я не жалела — ни о том, что ушла, ни о том, что спрятала еду. Может, это было жестоко. Но они этого заслужили.
Телефон зазвучал. Сообщение от Алёны: «Елена, с днём рождения! Счастья, здоровья, любви! Ты лучшая!»
Я ответила: «Спасибо».
Лучшая я или нет — не знаю. Но я научилась уважать себя. И это главное.
Ночью мне приснился сон: будто я снова в той квартире, за тем столом. Все сидят, едят мою кулебяку и молчат. А я встаю и говорю: «Вкусно?»
Они кивают.
И я просыпаюсь.
Утро было солнечным. Я сварила кофе, села с чашкой на подоконник и посмотрела на новый день. Впереди была вся жизнь. Моя жизнь. Без оглядки на чужое мнение, без страха сказать лишнее, без необходимости терпеть.
Я допила кофе и улыбнулась. Начать с чистого листа — оказывается, не страшно. Это свобода.
