Дмитрий поднялся и подошёл к окну, став рядом со мной. Его взгляд устремился на улицу.
– Елена, ты знаешь, что я не выношу ссор. Я предпочитаю молчать, чтобы не усугублять ситуацию.
– А как же мне, когда меня обижают? – спросила я.
– Тебя никто не оскорблял, – он повернулся ко мне. – Ты сама всё раздула. Ну, сказали что-то неприятное. Ты уехала, спрятала еду, устроила сцену. Зачем это было?
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Неужели он действительно не понимал.
– Потому что я человек, Дим. Не кусок мяса, не прислуга и не бесплатный повар. Я твоя жена.
– И что с того? – он пожал плечами. – Жена должна уметь ладить с родственниками. Все жёны так делают. А ты постоянно ведёшь себя, словно обиженная.
Внутри меня всё охладилось.
Я спрыгнула с подоконника и направилась в спальню. Быстро надела джинсы и свитер, собрала волосы в хвост.
Дмитрий последовал за мной.
– Куда это ты?
– Мне нужно проветриться.
– Лен, хватит уже убегать. Давай поговорим нормально.
– О чём?
– Я обернулся.
– О том, что ты считаешь меня ненормальной? О том, что для тебя твоя тётя Светлана важнее, чем я?
– Я такого не говорил.
– Только что сказал своими словами. Я должна терпеть оскорбления, потому что ты не любишь ссориться. А я должна? Тебе, наверное, понравилось слушать всё это вчера?
– Следовало сразу сказать, а не бежать.
– Я сказала. Алёне сказала, что масло сливочное. И что? Она продолжала. Ты хоть слово вставил? Нет, ты сидел в телефоне.
Дмитрий замолчал, стоял посреди комнаты, глядя в пол.
Это молчание оказалось страшнее любых слов.
Я вышла из квартиры, хлопнув дверью. На улице моросил дождь.
Я шла по лужам, не выбирая путь, и думала о том, как мы познакомились, как он ухаживал, что говорил, что я особенная. О том, как я верила.
Зашла в небольшое кафе на углу, заказала кофе и села у окна.
За соседним столиком две женщины обсуждали свои дела. Одна жаловалась на свекровь.
Я улыбнулась. Знакомая история.
Телефон завибрировал — звонок от свекрови.
Долго смотрела на экран, потом взяла трубку.
– Алло?
– Елена, здравствуй, – голос Тамары Сергеевны звучал тихо и виновато. – Не мешаю?
– Нет.
– Прости нас за вчерашнее… Мы все погорячились. Тётя Светлана уже пожалела, что наговорила лишнего. И Алёна тоже. Пожалуйста, не держи зла.
Я молчала.
– Слышишь меня, Елена?
– Да.
– Мы действительно не хотели тебя обидеть. Просто… сами не поняли, как так получилось. Прости нас, старых дураков.
Я смотрела на дождь за окном. Машины проезжали, разбрызгивая брызги.
– Тамара Сергеевна, – сказала я, – вы понимаете, что произошло?
– Ну… мы поссорились.
– Не просто поссорились. Вы пришли в мой дом, я две недели готовила, потратила много денег. А вы сидели и говорили, что я плохая хозяйка. Никто не сказал спасибо. Никто.
– Елена, мы не со зла…
– А с добром? По-вашему, это добро – плюнуть в душу?
Она замолчала, затем тихо произнесла:
– Ты права. Мы были неправы. Я уже поговорила с тётей Светланой.
– Мне не нужно, чтобы вы ей рассказывали. Мне нужно, чтобы вы меня уважали. Я не прошу любви — прошу уважения.
– Мы уважаем, Елена. Честно.
Я вздохнула.
– Ладно, давайте забудем.
– Правда? – обрадовалась она.
– Спасибо, дочка! Ты золотая! А то Димка переживает, я вижу.
Я закрыла глаза. Димка переживает. Конечно.
– Тамара Сергеевна, я пойду. Есть дела.
– Да-да, звони, если что.
Я положила трубку и уставилась на остуженный кофе. Простила ли? Нет. Но спорить дальше не было сил.
Домой вернулась спустя час. Дмитрий сидел на кухне и пил чай. Увидев меня, поднялся.
– Елена, мама звонила. Сказала, вы поговорили.
– Да.
– Ну и отлично, – улыбнулся он. – Я же говорил, всё наладится.
Я подошла ближе и посмотрела ему в глаза.
– Дим, а ты? Ты понял?
– Что именно?
– Почему я была зла.
Он замялся.
– Они наговорили лишнего. Мама извинилась.
– А ты?
– А что я? Я не говорил ничего плохого.
– Ты молчал. Не встал на мою сторону.
– Елена, я уже говорил — не люблю ссор.
– Я знаю, – тихо ответила я. – Уже поняла.
Я ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать, достала ноутбук, открыла сайт с юридическими консультациями, но закрыла его. Рано ещё, сначала нужно всё обдумать.
Вечером пришло сообщение от Алёны, короткое и злое.
«Мать сказала, ты простила. Я нет. Запомни этот день».
Я улыбнулась и удалила сообщение.
Ночью я опять не могла уснуть. Дмитрий спокойно дышал рядом. Я смотрела в потолок и понимала: что-то сломалось. И восстановить это невозможно. Можно лишь притворяться, что всё в порядке. Но я устала притворяться.
Прошла неделя после разговора со свекровью. Внешне всё вроде бы успокоилось. Дмитрий стал внимательнее, пару раз поинтересовался, как у меня дела, даже без причины принес цветы. Я принимала это с вежливой улыбкой, но внутри ощущала пустоту.
Работала, готовила, убирала квартиру — всё как обычно. Но между нами словно выросла невидимая стеклянная стена — прозрачная, но крепкая.
Мы обсуждали бытовые мелочи, погоду, новости. Про субботний инцидент не вспоминали.
Дмитрий, видимо, решил, что всё улажено. А я просто не хотела снова начинать.
В четверг вечером позвонила мама. Я обрадовалась её голосу, как в детстве.
– Елена, привет! Как ты? – бодро спросила она.
– Нормально, мам. А ты?
– Да, скучаю. Как Димка?
– Тоже нормально.
Она помолчала.
– Голос у тебя какой-то унылый. Что-то случилось?
Я замялась. Мама всегда чувствовала, когда что-то не так.
– Просто устала, мам. Много работы.
– Береги себя. Не работай как лошадь. Димка помогает?
– Помогает, – соврала я.
Она вздохнула.
– Елена, если что — звони. Я всегда рядом, хоть и далеко.
– Знаю, мам. Спасибо.
После разговора я сидела и смотрела в стену. Марина живёт в другой Александрии и приезжает редко. Я не хотела нагружать её своими проблемами. Но внутри всё кипело.
В пятницу утром Дмитрий ушёл на работу, а я села за компьютер. Работать не могла. Ввела в поисковик: «развод через суд с разделом имущества». Долго читала статьи на юридических сайтах.
Оказалось, всё не так просто. Квартира приобретена в браке, значит, совместная собственность. Но можно претендовать на большую долю, если докажешь личные вложения. Банковские выписки — доказательство, плюс свидетельские показания. Дмитрий, скорее всего, не станет спорить, если договоритесь мирно.
– А если нет?
– Тогда суд. Но это дольше. Лучше договориться.
Я кивнула.
Вечером вернулась домой. Дмитрий уже был на кухне, пил чай. Увидев меня, встал.
– Ну как, консультировалась?
Я удивилась.
– Откуда знаешь?
– Я не дурак. Видел, как ты в выходные искала юристов в интернете. Заглянул в историю браузера.
– Подсматриваешь?
– А ты не скрываешься.
Я села напротив.
– Да, была у юриста. Дим, я хочу развестись. По-хорошему. Давай поделим имущество без ссор.
Он долго молчал, потом сказал:
– Ты правда решила?
– Да.
– Из-за той ситуации?
– Из-за всего.
Он вздохнул.
– Елена, я не хочу терять тебя. Но если ты решила — не буду держать. Квартиру продадим, деньги поровну.
– Я вложила восемьсот тысяч своих.
– Знаю. Учту.
Я посмотрела ему в глаза. Он говорил спокойно, без злости. Возможно, тоже устал.
– Давай оформим через юриста, – предложила я, – чтобы потом не было претензий.
– Договорились.
Мы сидели на кухне, пили чай и обсуждали, как поделить нажитое. Странно было говорить о разводе так спокойно, словно о планах на отпуск.
– Маме скажешь? – спросила я.
– Скажу. Она расстроится, но переживёт.
– Алёне?
– Это не её дело.
Я улыбнулась. Наконец-то хоть в чём-то он проявил твёрдость.
Через неделю мы подали заявление в загс. Оставалось ждать месяц. Дмитрий съехал к маме, забрал вещи. Я осталась одна в квартире.
В первую ночь не спала. Бродила по комнатам, трогала стены, смотрела в окно. Было страшно и пусто. Но внутри росло странное облегчение — словно сбросила тяжёлый груз.
Марина звонила каждый день. Подруги писали и поддерживали. Даже Алёна прислала сообщение: «Димка рассказал. Если что, я на твоей стороне».
Я удивилась, но ответила: «Спасибо».
Жизнь начиналась заново. С чистого листа.
После того как Дмитрий съехал, в квартире стало непривычно тихо. Его вещи исчезли с полок, пропал запах одеколона в ванной, исчезло ощущение, что я здесь не одна.
Первые дни я просыпалась и долго лежала, прислушиваясь к этой тишине. Иногда казалось, что слышу его шаги на кухне, но потом вспоминала — никого нет.
Месяц до развода тянулся бесконечно. Я работала, убирала, готовила только для себя. Маленькие порции, быстрые ужины. Иногда вообще не готовила, покупала салаты в магазине. Не нужно было часами стоять у плиты. Никто не оценит, никто не критикует.
Через две недели после моего звонка Марина приехала. Я встретила её на вокзале и, увидев знакомую фигуру с сумкой, чуть не расплакалась.
– Мама.
– Дочка.
Мы обнялись, и я наконец-то выдохнула. С ней было спокойно, как в детстве.
Дома она осмотрела квартиру и кивнула.
– У тебя хорошо. Чисто.
– Стараюсь.
– Вещей Димкиных не видно.
