Рыночной стоимости, а не тех десяти тысяч, что вы указали.
Примерно восемьсот тысяч гривен.
Адвокат Алексея попытался возразить, но Ольга резко перебила его: – Следующее.
Квартира-студия.
Мы наблюдаем переводы.
Средства были перечислены с банковского счета Алексея на счет застройщика за квартиру, оформленную на Наталью Ивановну.
Это вывод общих накоплений.
Мы требуем возместить 50% от этой суммы.
Кроме того, половину средств, которые находились на счетах на момент, когда Анна зафиксировала их состояние три дня назад.
И, конечно же, раздел ипотечной квартиры. – Эта квартира моя! – вскрикнул Алексей. – Я выплачивал ипотеку! – Из общего бюджета, – напомнила Анна.
Впервые за всю встречу она заговорила. – Я трудилась все эти годы, Алексей.
Моя зарплата шла на питание, коммунальные услуги, одежду, отпуск, а твоя – на ипотеку.
Это общий котел. – У нас есть расписка! – с торжеством произнесла Наталья Ивановна, доставая из сумки смятый листок. – Я вносила деньги на первый взнос!
Ольга взяла документ, холодно осмотрела его. – Расписка датирована 2012 годом.
Но бумага, на которой она написана, была выпущена в 2020-м.
Вот, при просвете виден водяной знак производителя.
Будем проводить экспертизу подлинности документа?
Это уголовное преступление – фальсификация доказательств.
В комнате воцарилась тишина.
Алексей закрыл лицо руками.
Он осознал, что проиграл.
Его хитроумный план, казавшийся надежным, развалился как карточный домик из-за одной внимательной женщины и грамотного юриста.
Развод затянулся и прошёл в грязной атмосфере.
Наталья Ивановна проклинала Анну на каждом углу, рассказывая соседям, что она мошенница.
Алексей сначала угрожал, потом просил вернуться, говорил, что «его бес попутал», что он просто боялся за будущее. – Я тоже боялась за будущее, Алексей, – ответила ему Анна на последнем заседании. – Поэтому и ушла.
Суд удовлетворил требования Анны практически полностью.
Автомобиль признали совместно нажитым имуществом, и Алексею пришлось выплатить Анне половину его реальной стоимости, чтобы оставить машину матери.
По квартире-студии суд обязал Алексея вернуть в семейный бюджет половину потраченных средств.
Ипотечную квартиру решили продать, погасить долг банку, а оставшуюся сумму разделить пополам.
Анна покинула здание суда свободной женщиной.
Было немного грустно – ведь двенадцать лет жизни не стираются.
Но чувство собственного достоинства было сильнее.
Она не позволила обмануть себя.
Сохранила свои средства, гордость и, главное, вовремя распознала истинное лицо человека, с которым делила постель.
Через полгода Анна обзавелась небольшой, но уютной квартирой.
Своей собственной.
Без ипотеки и чьей-либо помощи.
Она сделала ремонт – заказала ту самую кухню, о которой мечтала.
Однажды в супермаркете она встретила Алексея.
Он выглядел постаревшим, каким-то измученным.
В его корзине лежали продукты холостяка: пельмени, пиво, хлеб. – Привет, – буркнул он, отводя взгляд. – Здравствуй, – улыбнулась Анна. – А я вот… теперь живу у мамы, – неожиданно откровенно признался он. – Пришлось продать студию, чтобы рассчитаться с тобой.
На новую ипотеку сейчас не хватает, алименты же еще…
Анна удивленно подняла брови. – Алименты? – Ну да, у меня от первого брака сын, ты не знала?
Ах, точно, я же не говорил…
Он сейчас поступил в вуз, расходы выросли.
Анна смотрела на него и не могла поверить своим ушам.
Двенадцать лет.
Двенадцать лет она жила с человеком и не знала, что у него есть ребёнок.
Сколько же ещё тайн скрывал этот ящик Пандоры? – Удачи тебе, Алексей, – сказала она искренне. – И маме передавай привет.
Она покатила тележку к кассе, где лежали свежие овощи, рыба, бутылка хорошего вина и торт.
Вечером к ней должны были прийти друзья.
Жизнь продолжалась, и она была прекрасна, особенно когда в ней нет лжи и предательства.
Тот разорванный чек из мусорного ведра Анна сохранила.
Чтобы напоминать себе, что доверять нужно, но проверять – обязательно.
И что порой конец одного – это начало чего-то гораздо лучшего.
