Он вернулся с работы раньше обычного, как и обещал.
В руках у него оказался большой изящный букет и мягкая игрушка — плюшевый мишка с ярким бантиком.
Оля невольно рассмеялась.
Игорь знал её очень хорошо.
Она действительно обожала такие милые, наивные мелочи и всегда радовалась им, словно ребёнок. — Это тебе, — произнёс он просто, но с той особенной улыбкой, которая появлялась у него только для неё, и наклонился, чтобы поцеловать жену в щёку. — Спасибо… — прошептала Оля, прижимая букет и медвежонка к себе одной рукой, а другой обнимая его.
Не прошло и десяти минут, как снова зазвенел звонок.
На этот раз пришли её родители.
Елена Викторовна, едва переступив порог, сразу же взмахнула руками: — Олечка, ну почему ты такая худенькая? — воскликнула она, прижимая дочку к себе.
Ольга рассмеялась, уткнувшись маме в плечо.
Тем временем Сергей Михайлович крепко пожал руку Игорю, а потом посмотрел на стол. — Вот это я понимаю, — одобрительно сказал он. — Размах.
Оля, у тебя настоящий талант хозяйки.
Ольга встретила их взгляды — сначала мамин, затем отцовский — и внезапно ясно поняла: они всё поняли.
В их взглядах пряталось слишком много ожидания, скрытой радости и какой-то осторожной надежды.
У неё защемило сердце.
Конечно, догадались.
Родители всегда чувствуют такие вещи.
Вскоре пришла Лариса Ивановна.
Она внимательно осмотрела прихожую, будто отмечая каждую деталь, затем заглянула в гостиную, задержала взгляд на накрытом столе и только после этого сняла пальто. — Ну, здравствуйте, — сказала ровным голосом. — Вижу, вы не просто так постарались?
Вопрос прозвучал вроде бы нейтрально, но Оле почему-то стало неловко. — Проходите, Лариса Ивановна, — попыталась улыбнуться она. — Сейчас будем садиться за стол.
Все расселись.
Сначала разговор шёл легко и даже оживлённо.
Обсуждали погоду, работу, Олину стажировку, планы на будущее.
Ольга улыбалась, поддерживала беседу, но внутри была напряжена, словно натянутая струна.
Она сидела, словно на иголках, ожидая момента, когда можно будет произнести главное.
Игорь несколько раз ловил её взгляд и едва заметно кивал, словно говорил: я с тобой, не бойся.
А вот Лариса Ивановна казалась слишком серьёзной.
Наконец она отложила вилку, выпрямилась и внимательно взглянула сначала на сына, потом на невестку. — Ну, — произнесла, сделав паузу, — кого из вас поздравлять с повышением?
Сказала так, словно раскрыла секрет, показав, что догадалась раньше всех. — Нет, мама, ты не угадала, — твёрдо ответил Игорь, и Оля почувствовала, как он сильнее обнял её за плечи.
Она глубоко вдохнула, и они, наконец, произнесли вслух то, ради чего и собрались все за этим столом. — Господи… — ахнула Елена Викторовна, прижав ладони к груди, и тут же расплакалась, улыбаясь сквозь слёзы. — Ну, наконец-то!
Сергей Михайлович тоже широко улыбнулся, а Лариса Ивановна словно окаменела. — Ну… — протянула она, — это… неожиданно.
И всё.
Никаких тёплых слов, поздравлений или радости.
Лишь тяжёлые вздохи, отведённые взгляды и странное напряжение.
Из-за этого весь вечер прошёл как-то неловко: разговоры стали смущёнными, паузы — слишком долгими.
Ольга ощущала это особенно остро.
Она улыбалась, отвечала на вопросы, рассказывала, как счастливы они с Игорем, какие планы строят, но внутри всё сжималось.
Было неприятно, обидно, даже больно — так, как бывает, когда ждёшь тепла, а встречаешь холод.
Игорь заметил это сразу.
Он вновь приобнял её и тихо прошептал на ухо: — Не обращай внимания.
Всё будет хорошо.
Просто мама не ожидала.
Оля кивнула.
Конечно, не ожидала, но разве это повод портить радость другим?
Когда родители Ольги начали собираться домой, она так и не вспомнила о том, что задумала ещё днём.
Не заглянула в холодильник, не достала контейнеры, не разложила еду.
Забыла про холодец, который варила почти всю ночь, и про пирог, испечённый специально для мамы, с яблоками и корицей, как она любила.
В голове словно заело одну и ту же пластинку: тяжёлые вздохи, отведённые глаза, натянутая улыбка Ларисы Ивановны.
Всё остальное — суета, разговоры, даже радость родителей — будто отошло на второй план.
Нет, свекровь всегда была такой, конечно.
Если что-то шло не по её сценарию, она тут же менялась: начинала многозначительно вздыхать, строить недовольные гримасы, молчать так демонстративно, что это невозможно было не заметить.
Ольга знала это давно и обычно старалась не принимать близко к сердцу.
