Но возвращаться к прежнему образу жизни, где все решала Нина Ивановна, он уже не желал.
В середине января Алексей позвонил. — Ива?
Это я. — Алексей!
Как ты?
Как дела? — Нормально.
Работу нашёл.
Грузчиком в супермаркете.
Платят мало, но хоть что-то.
Иван обрадовался так сильно, что Тамара невольно улыбнулась, наблюдая за ним. — Это отлично!
Я рад за тебя! — Ага. — Алексей замялся. — Слушай, хотел сказать…
Прости за тот вечер.
Мы действительно перегнули.
Ты была права. — Правда? — Правда.
Ольга мне всю голову прожужжала.
Говорит, что мы вели себя как свиньи.
Особенно я.
Иван не знал, что ответить.
Затем вымолвил: — Ничего.
Главное, что теперь всё нормально. — Не совсем.
Мать на тебя сильно обиделась.
Говорит, что ты предатель.
Но я думаю, она успокоится.
Требуется только время.
После разговора с братом Иван почувствовал облегчение.
Он даже улыбался, готовя ужин. — Видишь?
Не всё так плохо, — сказала Тамара. — Алексей нашёл работу.
Это уже прогресс. — Да.
А мама… — Мама успокоится.
Ей просто нужно привыкнуть.
В конце января Иван решился.
Купил цветы и поехал навестить мать.
Тамара осталась дома — понимала, что им нужно поговорить наедине.
Вернулся он через два часа.
Усталый, но спокойный. — Ну как? — Тамара встретила его в прихожей. — Сначала дверь не открыла.
Минут пять стояла молча за дверью.
Потом впустила. — И что сказала? — Многое.
Что я её предал.
Что выбрал чужую женщину.
Что она одна меня воспитывала, а я вот так отплатил. — Грустно, — тихо заметила Тамара. — Да.
Но я объяснил.
Сказал, что ты не чужая.
Что ты моя жена.
И что у каждого должна быть своя жизнь и свой дом. — Она поняла? — Не знаю.
Но слушала.
Не выгнала, не кричала.
Это уже хорошо.
Они уселись на кухне.
Иван выглядел измотанным, но в глазах загорелась новая искра.
Уверенность, возможно. — Я впервые в жизни не согласился с матерью, — сказал он. — И мир не рухнул.
Она обиделась, но я выстоял. — Молодец. — Я трус.
Всегда боялся её огорчить.
А оказалось, можно жить без её одобрения.
Тамара взяла его за руку. — Это не значит, что ты её не любишь. — Знаю.
Просто теперь понял — любить и подчиняться — разные вещи.
В феврале Нина Ивановна сама позвонила.
Голос у неё был сухой, официальной. — Иванька, можно я приеду в воскресенье?
Хочу поговорить. — Конечно, мам.
Приезжай.
Тамара всю неделю нервничала.
Она не знала, что сказать свекрови.
Извиниться?
Но за что?
Она же защищала свой дом.
В воскресенье утром Иван встретил мать внизу.
Вместе поднялись, молча.
Нина Ивановна вошла в квартиру, огляделась. — Здравствуйте, — вышла из кухни Тамара. — Здравствуй. — Свекровь сняла пальто. — Иван сказал, что мы можем поговорить.
Сели в гостиной.
Нина Ивановна держалась напряжённо, сжимая руки в замок. — Я долго думала, — начала она. — О том, что случилось.
И поняла…
Ты была права.
Тамара не ожидала таких слов.
Молча кивнула. — Я привыкла, что Иван всегда меня слушался.
Что я могу решать за него.
Но он взрослый.
У него своя семья. — Нина Ивановна молчала. — Просто мне трудно это принять. — Я понимаю, — тихо ответила Тамара. — Вы его воспитывали, заботились о нём. — Да.
И я боялась, что он отвернётся.
Что жена станет важнее.
Вот почему я вела себя так… — свекровь задумалась, подбирая слова. — Это было неправильно.
Иван сидел рядом и молчал.
Тамара видела, что ему тяжело слышать эти слова. — Нина Ивановна, — Тамара наклонилась вперёд. — Я не хочу, чтобы Иван от вас отвернулся.
Вы его мать, и это навсегда.
Просто…
Давайте договоримся.
Если хотите прийти в гости, звоните заранее.
Если хотите что-то изменить в квартире, спрашивайте.
Хорошо?
Нина Ивановна кивнула. — Хорошо.
Я постараюсь. — Она посмотрела на сына. — И ты прости меня.
За всё.
Иван обнял мать.
Она всхлипнула и прижалась к его плечу.
Тамара встала и тихо вышла на кухню — чтобы дать им побыть вдвоём.
Через полчаса Нина Ивановна ушла.
На пороге повернулась к Тамаре: — Может, в следующее воскресенье приеду?
Если вы не против? — Конечно.
Будем рады.
Дверь захлопнулась.
Иван обнял жену. — Спасибо.
За всё. — За что? — За то, что не дала мне сдаться.
Что заставила меня повзрослеть.
Тамара улыбнулась. — Я просто защищала наш дом.
Наш общий дом.
Они стояли в прихожей, прижавшись друг к другу.
За окном шел снег, город готовился к новой неделе.
А в квартире царила тишина и покой.
Впервые за долгое время Тамара чувствовала, что это действительно её дом.
Место, где она может быть собой.
Где её мнение важно.
Где она не гостья, а хозяйка.
А Иван рядом.
Не мамин послушный мальчик, а взрослый мужчина, который научился принимать собственные решения.
Через месяц Нина Ивановна приехала снова.
Принесла пирог, спросила разрешения поставить чайник.
Вела себя сдержанно, но уже не холодно.
Они втроём сидели на кухне, говорили о погоде, о работе.
Нина Ивановна рассказала про Алексея — он работает, копит на новую квартиру.
Ольга устроилась продавцом в магазин. — А тётя Лида как? — спросил Иван. — Нормально.
Живёт у подруги.
Говорит, что так даже лучше — не одна.
Разговор получился неспешным, спокойным.
Тension первого визита исчезла.
Нина Ивановна уезжала довольная. — До следующего воскресенья? — До следующего, — кивнула Тамара.
После ухода свекрови Иван прижал жену. — Получается? — Получается.
Медленно, но получается.
Они вернулись в гостиную, уселись на диван.
Включили фильм, но не смотрели — просто сидели рядом. — Ты жалеешь о случившемся? — спросила Тамара.
Иван задумался. — Нет.
Жалею, что довёл до этого.
Что не подумал раньше.
Но сам конфликт…
Он был нужен.
Иначе мы бы так и жили — я под маминым контролем, а ты несчастная. — Да, наверное.
Пауза.
За окном стемнело, зажглись фонари.
Город жил своей жизнью.
В квартире было тепло и уютно. — Знаешь, о чём подумал? — Иван повернулся к жене. — Раньше боялся сказать маме «нет».
Думал, что она обидится и перестанет меня любить.
А оказалось, что можно сказать «нет», и любовь никуда не уйдет. — Просто она меняется.
Становится взрослой. — Да.
И это нормально.
Тамара прижалась к его плечу.
Думала о том, как многое изменилось за эти недели.
Как из покорного сына Иван превратился в мужчину, способного принимать решения.
Как Нина Ивановна училась уважать чужие границы.
Как они все учились жить по-новому.
Это было сложно.
Были обиды, слёзы, непонимание.
Но они справились.
Вместе. — С Новым годом, — тихо сказала Тамара, хотя январь уже подходил к концу. — С Новым годом, — улыбнулся Иван. — С новой жизнью.
Они продолжали сидеть на диване, прижавшись друг к другу.
Фильм шел на экране, но они его не смотрели.
Просто наслаждались тишиной и покоем.
Своим домом.
Своей жизнью.
Своим выбором.
И это было счастье.
Простое, тихое, настоящее.
