Если он не мой? — Тогда… тогда будем разбираться с этим.
Но я уверен, что он твой.
Не по крови, так по духу.
По тому, как он тебя любит.
По тому, каким ты его воспитал.
Из комнаты Ильи донеслось: — Пап!
А ты помнишь, как мы вместе собирали модель самолёта? «Мессершмитт».
Я тогда случайно сломал крыло, а ты не ругался.
Сказал: «Ничего, починим.
В жизни всё можно исправить, если очень захотеть».
Михаил и Ольга обменялись взглядами. — Пап, ты придёшь посмотреть мою презентацию? — Приду, сын.
Обязательно приду.
Михаил встал и направился в комнату к Илье.
Тот сидел за компьютером, окружённый учебниками. — Илья. — Да, пап? — Покажи свою презентацию.
Они провели за компьютером более часа.
Михаил помогал исправлять ошибки, предлагал более удачные формулировки.
Илья внимательно слушал и записывал его замечания. — Пап, а ты когда-нибудь был в Одессе?
В музее-панораме? — Нет.
А почему? — Хочу съездить.
Увидеть своими глазами.
Может, летом, после выпускного?
Ты ведь планировал отпуск в июле? — Планировал. — Поедем втроём?
С мамой?
Она тоже хотела. — Поедем, — сказал Михаил и вдруг осознал, что действительно хочет этого.
Что ему важно показать сыну те места, где решалась судьба страны. — Отлично!
А ещё хотел спросить… В военном училище родители могут навещать курсантов.
Ты будешь приезжать? — Ты хочешь, чтобы я приезжал? — Конечно!
Ты же мой папа.
Кто ещё будет приезжать? «Твой папа», — эхом прозвучало в голове Михаила.
Не «отец», не «отчим», не «опекун».
Папа. — Буду приезжать, сынок.
Обязательно буду.
Когда Илья лёг спать, Михаил вернулся на кухню.
Ольга заваривала чай. — Ну и как? — спросила она, не поднимая глаз. — Знаешь, что он сказал, когда я уходил? «Пап, я понимаю, что у вас с мамой что-то не так.
Но я хочу, чтобы ты знал — ты лучший отец на свете.
И я очень хочу стать таким же мужчиной, как ты».
Ольга подняла голову.
Её глаза были влажными. — И что ты ответил? — Что он уже стал.
Что он уже тот мужчина, каким я хотел бы быть. — Михаил… — Оля, давай всё-таки сделаем этот тест.
Не потому что не доверяю тебе.
А просто… чтобы окончательно поставить точку.
Чтобы я больше никогда не сомневался.
Чтобы смотрел на него и видел не «может быть не мой», а просто «мой сын». — Хорошо. — А если вдруг… если окажется, что он биологически не мой… — Что тогда? — Тогда я просто буду знать, что у меня есть сын.
Не по крови, а по любви.
По всем этим семнадцати годам.
По всем тем моментам, которые он помнит, а я уже начал забывать.
Ольга подошла к нему и обняла. — Знаешь, что я сегодня поняла?
Что он действительно очень похож на тебя.
Не лицом, а вот этой… правильностью.
Честностью.
Способностью защищать слабых и помнить добро. — Это не гены, — сказал Михаил. — Это воспитание. — Это любовь.
Твоя любовь к нему.
Она сделала его таким.
За стеной Илья что-то бормотал во сне.
Наверное, снились ему самолёты.
Или та рыбалка на Днепре.
Или завтрашняя презентация. — Михаил, а если тест покажет, что он твой?
Биологически? — Тогда я буду знать, что он мой дважды.
И по крови, и по душе. — А если не покажет? — Тогда буду знать, что душа важнее крови.
Они молча пили чай.
За окном падал снег, и казалось, что он засыпает не только улицы, но и все сомнения, все страхи, всю…
