Ольга тихо прослезилась.
Михаил сидел неподвижно. — Пап, помнишь, как ты учил меня драться в десять лет?
Не ради красоты, а чтобы защититься от хулиганов во дворе.
Ты говорил: «Сынок, мужчина должен уметь постоять за себя, но не быть первым, кто начинает».
И я действительно никогда не нападал первым.
Даже когда Михаил Волков меня доставал — сначала пытался с ним поговорить. — Потом всё же пришлось подраться, — вспомнил Михаил. — Да, именно так.
Когда он начал обижать девочек.
Ты тогда не ругался, хотя директор вызывал.
Ты сказал: «Правильно сделал.
Защищать слабых — это правильно».
Илья собрал осколки и выбросил их в мусор. — А помнишь рыбалку на Днепре?
Мне было двенадцать.
Я всё жаловался, что рыба не клюёт, хотел уехать домой.
А ты сказал: «Терпение, сынок.
В жизни главное — терпение.
Не всё сразу даётся».
Мы сидели до вечера, и я поймал того карпа.
Двухкилограммового!
Я так гордился. — Гордился, — эхом повторил Михаил. — Пап, а что с тобой сегодня?
Ты какой-то странный.
И мама тоже.
Серьёзно, что произошло?
Михаил встал и подошёл к окну.
На улице зажигались фонари, и первые снежинки медленно падали в их тёплом свете. — Илья, — он не оборачивался. — Помнишь, как мы сидели в больнице?
Когда мама отравилась тем салатом? — Конечно, помню.
Мне было пятнадцать.
Ты всю ночь не спал, дежурил в коридоре.
А я спал на скамейке рядом.
Проснулся — ты меня своей курткой накрыл.
Своей. — Что ты тогда сказал?
Про маму? — Что без неё нам жизни не будет.
Что семья — это святое.
И мы должны её беречь, потому что мы мужчины, а мужчины отвечают за своих женщин.
Михаил закрыл глаза. — Илья, иди делай уроки. — Пап… — Иди, сынок.
Пожалуйста.
Когда парень ушёл, Ольга подошла к мужу и положила руку ему на плечо. — Михаил… — Молчи.
Пожалуйста, молчи.
Он ещё полчаса стоял у окна.
Ольга мыла пол, убирала на кухне, боясь начать разговор.
Из комнаты Ильи доносилась тихая музыка — сын учился под современные мелодии.
Наконец Михаил повернулся. — Оля, а что ты делала тот месяц у мамы? — Ухаживала за ней.
После операции, помнишь?
На желчном пузыре.
Она не могла оставаться дома одна. — Почему ты не предложила поехать вместе? — Михаил, у тебя тогда был аврал на работе.
Важный заказ.
Ты сам говорил, что не можешь отлучаться. — Говорил, — он провёл рукой по лицу. — А с кем ты там… ни с кем не встречалась? — С участковым доктором.
Он приходил каждый день, делал перевязки.
С соседкой маминой, тётей Тамарой.
С продавщицей из аптеки.
Михаил, ты правда думаешь… — Не знаю, что думать.
Честно, не знаю.
Просто он совсем не похож на меня.
Сегодня в автобусе ехал, смотрел на отцов с детьми.
У всех есть какое-то сходство.
А у нас… — Зато у нас есть всё остальное, — тихо сказала Ольга. — Разве внешнее сходство самое главное?
Михаил уселся за кухонный стол и тяжело вздохнул. — Знаешь, что меня пугает больше всего?
Что я начинаю его разлюбливать.
Когда смотрю на него, во мне поднимается злость… А он ни в чём не виноват.
Даже если… даже если он не мой, он ни в чём не виноват. — Михаил, хочешь сделать тест ДНК?
Он резко поднял голову. — Хочешь? — Если это поможет тебе успокоиться… Да.
Хочу. — А если подтвердится?
