— Почему ты всё повторяешь: «Илья твой сын, значит обязан», а вдруг он вовсе не мой?
Ольга застыла с тарелкой в руках.
Пена от моющего средства медленно стекала по её пальцам, а за окном кухни угасал октябрьский вечер. — Михаил, что ты говоришь? — голос её дрожал. — Разве ты забыл, как ты ездил к маме?
На целый месяц.
Потом вернулся, а через пару недель — сюрприз! — беременность.
Тарелка выскользнула из рук Ольги и разбилась о кафель.
Осколки разлетелись во все стороны, и один острый осколок больно царапнул ей голень. — Ты с ума сошёл?
Илье уже семнадцать!
Семнадцать, Михаил!
И только теперь ты… — А что значит «только теперь»? — он отвернулся от телевизора, где шла программа о ремонте. — Просто раньше молчал.
Думал, что это пройдет.
Но не прошло.
Смотрю на него — и не узнаю себя.
Совсем не узнаю.
Ольга опустилась на стул, не замечая осколков.
Кровь из пореза медленно пропитывала домашние тапочки. — Михаил, ведь ты же любил его.
Ты учил его кататься на велосипеде, водил на футбол, помогал с математикой… — Любил?
Думал, что любил.
А теперь не понимаю.
Возможно, это была просто привычка?
В прихожей послышались знакомые звуки: хлопнула входная дверь, рюкзак со стуком упал на стену, послышался топот кроссовок. — Мама, я дома! — крикнул Илья и тут же заглянул на кухню. — О, пап, ты сегодня рано.
Слушайте, вы не видели мой зарядник от телефона?
Михаил молча смотрел на сына.
Тот действительно не походил на него — высокий, худощавый, с тёмными волосами и карими глазами.
Сам Михаил был коренастым блондином с голубыми глазами. — Похоже, на гены твоей бабушки, — тихо заметила Ольга. — На мамину маму. — Мама, ты что, плачешь?
И что за осколки? — Илья подошёл ближе и заметил кровь на ноге матери. — Мать, ты поранилась!
Папа, почему ты сидишь?
Помоги же!
Михаил остался неподвижен.
Илья взял полотенце, присел перед матерью и аккуратно промокнул ранку. — Не глубокая, но надо обработать йодом.
Пап, где аптечка? — В ванной, в шкафчике, — машинально ответил Михаил.
Илья убежал и через минуту вернулся с йодом и пластырем.
Аккуратно обработал рану, заклеил пластырем. — Мам, что случилось?
У вас такие лица.
Поругались что ли?
Ольга взглянула на мужа.
Тот отвернулся к окну. — Илья, сядь.
Нам нужно поговорить. — Мам, только не говори, что вы разводитесь.
Не сейчас.
Завтра у меня контрольная по химии, а послезавтра — соревнования по волейболу.
Можно отложить семейные драмы? — Не разводимся, — хрипло произнёс Михаил. — Пока не разводимся. — Ну и отлично.
А то Валера из нашего класса так достал со своими родительскими скандалами.
То с мамой живёт, то с папой, то у бабушки… — Илья начал собирать осколки. — Кстати, пап, ты обещал посмотреть мою презентацию по истории.
Она про Сталинградскую битву.
Вроде неплохо получилось. — Покажешь потом, — пробурчал Михаил. — Ладно.
Вообще, хотел сказать — решил поступать в военное училище.
В лётное.
Всегда мечтал стать пилотом, как ты в молодости.
Михаил резко повернулся к сыну. — Откуда ты знаешь, что я хотел стать пилотом? — Ну, ты же рассказывал.
Когда я был маленьким.
Помнишь, мы с тобой в авиамузее были, и ты говорил, что тоже мечтал о небе, но зрение подводило?
Я тогда подумал — буду заниматься спортом, следить за глазами, чтобы воплотить твою мечту.
В кухне воцарилась тишина.
Даже телевизор в соседней комнате словно стал тише. — Илья, — медленно произнёс Михаил. — Почему именно военное?
Не гражданская авиация? — Ты же говорил, что настоящие мужчины должны служить Родине.
Что долг превыше всего.
Помнишь, когда мне было четырнадцать, и я хотел с друзьями на дачу сбежать, а у дяди Юрия был юбилей?
Ты сказал: «Семья — это тоже долг».
И я остался.
И правильно сделал — дядя Юрий так обрадовался, что мы все пришли.
