Сейчас же. — Или что? — он приблизился. — Позовешь на помощь?
Пожаловаться собрался?
Ольга, подумай хорошенько.
Мы семья.
Всё можно уладить. — Нет, — я подошла к тумбочке и взяла телефон. — Ничего уладить нельзя.
Адвокат уже занимается бумагами.
Сегодня подам заявление. — Я оспорю контракт! — он побледнел. — Докажу, что ты мной манипулировала!
Что использовала меня! — Попытайся, — я пожала плечами. — Контракт заверен нотариусом.
Ты его подписал добровольно.
У тебя нет никаких шансов.
Он стоял, тяжело дыша.
Потом вдруг опустился на пол, уронив голову на руки. — Почему ты так поступаешь? — голос его задрожал. — Я же любил тебя… — Любил? — я села рядом, но на некотором расстоянии. — Игорь, ты даже не заметил, что я уже три месяца без работы.
Ты ни разу не спросил, как у меня дела, что я чувствую.
Ты приходил домой, ел мой ужин и сразу уходил к друзьям.
Это не любовь. — Я старался!
Я приносил деньги! — Копейки.
Которые едва покрывали твои же расходы.
Он поднял голову.
Глаза были красными. — Значит, всё из-за денег?
Если бы я зарабатывал больше, ты бы осталась?
Я покачала головой. — Нет.
Дело не в деньгах.
Дело в том, что ты так и не стал взрослым.
Ты хочешь жену-маму, которая будет тебя обслуживать.
А я хочу партнёра.
Он встал, вытер лицо рукавом. — Ладно, — голос стал холодным. — Будет по-твоему.
Но я заберу всё, что смогу.
Телевизор, мебель, посуду.
Всё, что мы покупали вместе. — Забирай.
Мне ничего из той квартиры не нужно.
Он подошёл к двери, оглянулся. — Ты пожалеешь, Ольга.
Останешься одна со своими деньгами.
Никому не нужная. — Лучше быть одной, чем с тобой.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Я опустилась на кровать, закрыла лицо руками.
Дрожала — не от слёз, а от облегчения.
Самое страшное позади.
Остались лишь юридические формальности.
Телефон снова зазвонил.
Тамара Сергеевна. «Ольга, прошу тебя.
Давай встретимся.
Поговорим без криков.
Ради Игоря».
Я задумалась.
Потом написала сообщение: «Хорошо.
Кафе на Дерибасовской, в два часа».
Пусть это будет последний разговор.
Пусть все точки расставятся.
Тамара Сергеевна сидела в углу кафе, маленькая и постаревшая.
Без привычного боевого макияжа, без надменности в глазах.
Просто уставшая женщина, которая осознала — партия проиграна.
Я села напротив, заказала эспрессо. — Ольга, — она протянула руку через стол, но я не ответила на жест.
Рука опустилась. — Я хотела попросить прощения.
За вчера.
За… за многое. — Поздно. — Я знаю, — она кивнула. — Но мне нужно было сказать.
Ты хорошая девушка.
Была хорошей женой.
Я просто… боялась потерять сына. — Вы его не теряете.
Он взрослый. — Без тебя он пропадёт, — тихо сказала она. — Я это знаю.
Я его слишком баловала, чрезмерно оберегала.
А теперь…
Я посмотрела в окно.
Дерибасовская шумела, туристы фотографировались, уличные музыканты играли.
Жизнь не останавливалась. — Тамара Сергеевна, я не виновата, что Игорь такой.
И не обязана его спасать.
Она кивнула, вытерла глаза платком. — Я понимаю.
Просто… он мой сын. — И это ваша с ним история.
Не моя.
Мы помолчали.
Официант подал кофе. — Желаю тебе счастья, — наконец сказала свекровь. — Искренне желаю.
Ты этого заслужила.
Она поднялась, накинула пальто.
Я смотрела, как она уходит — сгорбленная, одинокая.
Мне не было её жаль.
У каждого свой выбор, свои последствия.
Я допила кофе, рассчиталась и вышла на улицу.
Солнце светило ярко, по-весеннему.
До нотариуса оставалось сорок минут.
Именно столько, чтобы пройтись через центр, полюбоваться городом, который теперь действительно стал моим.
Новая жизнь начиналась сегодня.
И я была к ней готова.
