Эта среда началась привычно — с трех пропущенных вызовов от Тамары Сергеевны.
Я смотрела на экран телефона и сразу поняла: что-то не так.
Свекровь никогда не звонила просто так, особенно в десять утра.
Обычно она ждала вечера, когда Игорь уже дома, и тогда через него задавала свои вопросы.
Четвертый звонок я все же приняла. — Ольга? — голос звучал слишком ласково, словно медом намазан. — Доченька, ты дома?
Доченька.
Господи, только не это.
За восемь лет брака она обращалась ко мне так лишь в тех случаях, когда что-то задумала. — Дома, — коротко ответила я, наливая себе кофе.
За окном моросил серый и унылый дождь, точно отражая мое настроение последних месяцев. — Отлично!
Сегодня я собираю девочек, помнишь Людмилу Ивановну?
Мою школьную подругу.
И Юлия Павловна придет, с пятого этажа.
Думаю заглянуть к вам примерно в три, я же пироги напекла.
Покажу, какая я заботливая жена для Игорьушки, как ты о нем беспокоишься…
Сердце упало вниз.
Значит, она в курсе.
Узнала о моем увольнении.
Я закрыла глаза и представила эту картину: Тамара Сергеевна в своем бежевом костюме, безупречно выглаженном и довольном, ее подруги — такие же колкие дамы, которые обсуждают всех соседок от подъезда до подъезда.
И я.
Безработная жена, которая уже три месяца скрывает от мужа, что ушла из того чертового банка. — Тамара Сергеевна, сегодня неудобно, — попыталась я отнекиваться. — Что значит неудобно?
Ты же дома!
Я уже сказала девочкам, они очень хотят тебя увидеть.
Знаешь, Людочка всё спрашивала, как у Игоря дела, работает ли жена…
В наше время редкость, когда девушки ответственные, трудолюбивые…
Точно.
Она хочет устроить мне публичный разнос.
Вывести меня на чистую воду перед своими свидетельницами. — Хорошо, — ответила я. — Приходите.
Она положила трубку так радостно, что я буквально ощутила ее триумф.
Я прошлась по квартире.
Двухкомнатная хрущевка на окраине, которую мы снимали уже шесть лет.
Игорь постоянно обещал накопить на собственное жилье, но деньги исчезали неизвестно куда — то он машину менял, то с друзьями в Турцию летал.
А я откладывала каждую копейку из своей зарплаты, экономила на еде, ходила в старых сапогах.
И что в итоге?
Три месяца назад меня сократили вместе с половиной отдела, а я до сих пор не решалась сказать мужу.
Боялась.
Боялась разочарования, упреков, свекрови.
К двум часам я уже была накрашена и одета в черное платье.
Волосы собрала в пучок — строго, солидно.
Пусть думают что угодно, но выглядеть собираюсь достойно.
На столе стояли купленные вчера печенья, в чайнике уже заварился чай.
Смотреть на все это было противно.
Ровно в три раздался звонок.
Я открыла дверь — и вот они.
Тамара Сергеевна впереди, с большим подносом, на котором лежали пироги.
За ней шли две женщины примерно ее возраста, обе с любопытными глазами и натянутыми улыбками. — Ольгашенька! — свекровь расцеловала меня в обе щеки, оставив следы помады. — Познакомься, это Людмила Ивановна, а это Юлия Павловна.
Девочки, это моя невестка.
Мы прошли в комнату.
Сели.
Тамара Сергеевна начала разливать чай, болтая без умолку о погоде, росте цен, о соседской собаке.
Я сидела молча, ощущая, как напряжение растет.
Сейчас.
Сейчас она начнет. — Ольга, а что ты сегодня дома? — как бы невзначай спросила Людмила Ивановна. — Отпуск?
Свекровь выжидала, смотрела на меня.
Ее глаза блестели. — Нет, — спокойно ответила я. — Я уволилась. — Ой! — Юлия Павловна даже поставила чашку. — Совсем? — Совсем. — Но почему? — Людмила Ивановна наклонилась вперед. — Такая хорошая работа была, в банке…
Тамара Сергеевна молчала, но довольная улыбка расплывалась по ее лицу.
Вот оно.
Момент триумфа.
Сейчас она добьет меня, расскажет, как я подвела сына, как не справилась, как оказалась никудышной женой. — Знаете, девочки, — наконец заговорила она, — я очень переживала, когда узнала.
Игорюшка мне намекнул…
Я думала, что же будет?
Молодая семья, съемная квартира, а тут жена без работы…
Я смотрела в окно.
Дождь усилился.
Капли стекали по стеклу, сливаясь в извилистые дорожки. — Но я решила, что нужно поддержать, — продолжала свекровь. — Вот и девочек позвала, чтобы вместе подумать, как помочь Ольге.
Может, кто-то работу знает?
Юлия Павловна, у вас же зять в торговле…
Меня тошнило.
От этого сочувствия, от фальшивой заботы, от того, как она с наслаждением выговаривает каждое слово.
Она упивается моим падением.
Радуется, что наконец может доказать: ее сын достоин лучшего. — Тамара Сергеевна, — я повернулась к ней. — Благодарю за заботу, но работа мне не нужна.
Наступила пауза. — Как не нужна? — удивленно спросила Людмила Ивановна. — Совсем не нужна.
Я уволилась, потому что получила наследство.
От бабушки.
Довольно крупное.
Лицо Тамары Сергеевны вытянулось.
Юлия Павловна и Людмила Ивановна переглянулись. — Наследство? — переспросила свекровь. — Какое наследство?
Ты никогда не говорила… — Не было повода, — пожал плечами я. — Вопросы решались долго, через адвокатов.
Бабушка оставила мне квартиру в центре и некоторую сумму.
Хватит, чтобы не работать несколько лет.
Это была правда.
Честная правда, которую я скрывала даже от Игоря.
Бабушка Галина, мама моей мамы, умерла полгода назад.
