Получала упрёки.
Тратила бензин.
Потратила триста тысяч.
Тамара поморщилась. – Ольга, да серьёзно?
Ты считала? – Да.
Считала. – Прости, если я тебя как-то… – она замялась. – Не думала, что тебе так тяжело.
Просто ты никогда не говорила. – Говорила.
Много раз. – Ну, намёками, – махнула Тамара рукой. – Надо было прямо сказать.
Я молчала. – Ладно, – выдохнула Тамара. – Хорошо.
Я поняла.
Больше просить не стану.
Но почему ты не предупредила заранее?
Могла же сказать, а не бросить так сразу. – Ты никогда не предупреждала, когда опаздывала.
Тамара вспыхнула. – То есть ты решила отомстить? – Нет.
Я решила прекратить делать то, что мне неудобно.
Она смотрела на меня.
Потом развернулась и вышла.
Дверь захлопнулась.
В следующие дни Тамара явно меня игнорировала.
Проходила мимо с каменным лицом.
В коридоре, когда я появлялась, молчала и отворачивалась.
В пятницу вечером произошло то, о чём я до сих пор думаю.
То, после чего понимаю – правильно ли я поступила.
Или нет?
Мы вышли с работы одновременно.
Я направлялась к машине.
Тамара стояла у остановки.
Шёл холодный сильный дождь.
Тамара укутывалась в плащ, но всё равно промокала.
Автобуса не было.
Я села в машину.
Завела двигатель.
Посмотрела на Тамару.
Она стояла под дождём, глядя в телефон.
Наверное, ждала автобус.
Я могла подвезти.
В последний раз.
Просто довезти до дома.
Но вспомнила.
Всё. «Мы квиты.
Я ей иногда кофе покупаю».
Я тронулась.
Тамара проводила машину взглядом.
В зеркале я видела её лицо.
Недоумение.
Обида.
Я уехала.
Прошло три недели.
Тамара меня игнорирует.
На работе здоровается сквозь зубы.
Коллегам жалуется.
Говорит, какая я чёрствая.
Вчера при всех сказала Ирине из кадров: – Вот, Ольга столько лет меня возила.
А потом вдруг бросила.
В один день.
Даже не предупредила.
Вот такие теперь подруги.
Ирина посмотрела на меня с упрёком.
Типа, как же так.
Я молчала.
А сегодня утром встала в семь.
Выпила кофе спокойно.
Пришла на работу вовремя.
Села за стол.
Начала работать.
Никаких замечаний.
Никаких опозданий.
Впервые за всё это время я сплю спокойно.
Утром не вскакиваю в панике от будильника, что опоздаю к Тамаре.
Вечером не считаю минуты, чтобы успеть её забрать.
Я просто живу своей жизнью.
Без лишних сорока минут в пути.
Без ожиданий.
Без чужих опозданий.
Сегодня видела, как Тамара вышла с работы и шла к остановке.
Автобус опаздывал.
Она простояла минут двадцать.
Я проехала мимо, даже не притормозила.
Она видела.
Проводила взглядом.
Вчера коллега Елена сказала мне на кухне: – Ольга, ну ты хоть иногда могла бы подвозить Тамару.
Видишь, ей тяжело.
Тяжело.
Ей тяжело.
А мне было легко, да?
Все мои время.
Все мои деньги.
Вся моя терпеливость.
Но все видят только, что я бросила её под дождём.
Не замечают тысячу триста утренних крюков.
Не замечают три замечания за опоздания.
Не видят, что она считала нас квитами за три чашки кофе.
Видят только дождь.
И меня, уезжающую.
И теперь я думаю.
Жестоко ли я поступила?
Или она сама виновата?
