– Твоя зарплата уже была на счету вчера!
Почему же до сих пор ты мне ничего не перевела?
Ждёшь какого-то особого приглашения? – строго спросила Нина в трубку. – Твоя зарплата была еще вчера!
Почему ты до сих пор не сделала перевод?
Особое приглашение ждёшь? – с резкостью повторила Нина. – Почему я вообще должна тебе что-то переводить? – недовольно пробормотала Тамара.
Она взглянула на часы: было семь утра.
И зачем звонить матери в такое раннее время?
Ведь она знает, что собирается на работу, сейчас не время для споров и упрёков. – Посмотри на неё!
Не стоит мне тут играть в дурочку.
Мы же договорились: сейчас ты помогаешь деньгами.
Когда Олеська станет владелицей квартиры, тогда и она будет помогать мне! – Нет, я так не согласна! – возразила женщина. – Кому ты отдала квартиру, с тех и требуй деньги. – Некоторые, видно, слишком умными стали!
А когда дело дойдёт до раздела наследства, тоже начнёшь наряжаться?
Вот как будет: либо немедленно переводишь мне деньги, либо я тебя знать не хочу!
В трубке зазвучал длинный гудок.
Тамара глубоко выдохнула и нажала кнопку чайника.
Вот умеет мать настроение испортить.
А может, всё-таки перевести деньги, лишь бы она отстала… *** Разница в возрасте между Тамарой и Олеськой составляла всего два года.
По всем правилам они могли быть не просто сестрами, но и лучшими подругами.
Однако настоящей близости между ними не было, хотя они и делили одну комнату на двоих. – Олеська, помогай убирать игрушки, – шипела девятилетняя Тамара младшей сестре. – Я одна что ли всё здесь раскидала?
Она косилась на сестру, собирая по полу разбросанные куклы и мелкие вещи. – Тамарко, не ворчи.
Нина же ясно сказала, чтобы ты меня не трогала.
У меня живот болит, – огрызнулась семилетняя Олеся.
Она сидела на кровати, болтая ногами. – Не ври, у тебя ничего не болит, просто убирать не хочешь, – резко ответила старшая. – Всё маме расскажу! – Ой, ябеда! – Олеся показала язык сестре. – Нииина!
А Олеся тебя обманула.
У неё нет боли в животе.
Она всё придумала, чтобы не убирать игрушки, – громко истерила Тамара.
В комнату вошла Нина.
За мгновение до её появления Олеся нырнула под одеяло, легла на бок и поджала колени к животу, изображая плачущую.
– Что здесь происходит? – строго спросила мать.
Она не любила, когда её отвлекали по пустякам. – Олеся врёт насчёт живота.
Она просто не хочет убирать, – ответила Тамара уже менее уверенно. – Ой, ой, ой! – жалобно заплакала Олеся и скривила лицо. – Мамочка, она меня обзывает врунишкой и заставляет убирать.
А ты сама сказала, чтобы я полежала и отдохнула. – Ты чего пристаёшь к сестре? – резко спросила мать старшую дочь. – Но она же врёт, притворяется, – пыталась оправдаться Тамара. – Просто уборку делать не хочет. – Как тебе не стыдно на сестру наговаривать?
Если ты здорова как бык, это не значит, что на сестре можно лениться!
Убирай комнату и больше не приставала к Олеське.
Вот уж действительно, Бог подарил лодырку!
Готова сестру оклеветать, лишь бы самой не работать, – сердито хлопнув дверью, вышла мать. – Бе-бе-бе!
Довольная собой Олеся уже, как ни в чем не бывало, опять сидела на кровати, болтала ногами и показыв…
