Когда вторая полоска на тесте появилась, Тамара некоторое время сидела на краю ванны, сжимая в руках пластиковую палочку, затем расплакалась от радости и, вытирая слёзы кулаком, набрала номер мамы.
После этого она позвонила брату Алексею.
Несмотря на разницу в шесть лет, они всегда находились на одной волне.
У них был общий подростковый сленг, схожее чувство юмора, а даже неудачи в жизни почему-то совпадали: то они одновременно утрачивали работу, то расходились с партнёрами с разницей в месяц.
Алексей кричал в трубку так громко, что Тамара отодвинула её от уха: «Тамарка, как же здорово! Наконец-то у Насти появится сестричка или братишка!» Настя — его дочь, племянница Тамары.
Девочке было почти пять лет, и она была неугомонным, постоянно что-то рисующим и лепящим из пластилина комочком энергии с двумя хвостиками.
Первые месяцы пролетели словно в тумане.
Тамара и её муж Сергей посещали курсы, смотрели трогательные видео о родах, одновременно смеясь и испытывая страх.
Сергей изучал рейтинги детских автокресел и однажды вечером за ужином заявил, что они возьмут только немецкое, и это решённый вопрос.
Тамара умилялась милыми носочками и шапочками в интернет-магазинах.
Но затем она взяла калькулятор.
Он оказался устройством мгновенного разрушения эйфории.
Коляска-трансформер стоила от семидесяти тысяч гривен.
Колыбелька-люлька для укачивания у кровати — сорок.
Немецкое автокресло Сергея — почти тридцать тысяч гривен.
Стенка в детскую, пеленальный комод, стерилизаторы, молокоотсос, подушка для кормления… Тамара складывала цифры, стирала их из памяти и снова записывала, пока пальцы не начали остывать.
Минимальный, самый простой комплект выливался в сумму свыше трёхсот тысяч гривен.
А ведь ещё предстояло сделать ремонт в небольшой комнатке, которую они уже называли детской.
Ипотека на их двухкомнатную квартиру поглощала более половины общего дохода, Сергей трудился инженером в проектном бюро, а она работала менеджером в небольшой фирме.
Уход в декрет означал потерю значительной части бюджета.
«Чудес не бывает», — говорил Сергей, почесывая затылок.
«Есть только жёсткий прагматизм и кредиты».
И тогда, просматривая каталог с комбинезончиками, цена которых сопоставима с хорошими сапогами, Тамара вспомнила о Алексее и его жене Ирине.
Ирина жила в более обеспеченной среде.
Они с Алексеем познакомились на корпоративном слёте, она работала в отделе закупок крупной сети.
Когда у них родилась Настя, они устроили роскошный праздник.
Тамара помнила, с каким восторгом сноха демонстрировала приобретённые вещи.
Коляска, похожая на космический корабль, с амортизаторами, кожаными вставками и дождевиком из мембранной ткани.
Деревянная колыбелька ручной работы, заказанная у мастера из Каролино-Днестровского.
Горы одежды из итальянского трикотажа, мягкого, словно пух. «Живём один раз, — говорила Ира, поправляя идеальную каштановую волну. — Для ребёнка только лучшее».
Сейчас Насте уже пять лет.
Космический корабль-коляска, вероятно, давно пылится где-то в углу.
Колыбелька… девочка спит в большой кровати в форме кареты.
Все эти лучшие в мире вещи, как Тамара была уверена, аккуратно хранились в просторной кладовке их квартиры.
Ира любила похвастаться: «Я даже первые чепчики сохранила, всё в безупречном состоянии. Может, судьба подарит нам второго пупсика? Ещё пригодится».
За пять лет судьба второго «пупсика» им так и не подарила.
Или они просто не слишком просили.
А вещи лежали…
