Заработаем еще.
– Мы молоды. – Мы молоды?
Мне уже сорок, Алексей!
Тебе сорок два!
Когда же мы накопим?
Еще через пять лет?
А жить-то когда?
Ольга повернулась и направилась к машине риелтора.
Внутри все рвалось наружу — хотелось плакать, кричать, разбивать посуду, но она сохраняла спокойствие.
Лишь руки дрожали так сильно, что неудачно попадали в рукав пальто. – Мы отказываемся от участка, – сказала она удивленной женщине. – Простите за потраченное время.
У нас… возникли непредвиденные обстоятельства.
Весь путь домой в машине царила гнетущая тишина.
Алексей управлял автомобилем, сжимая руль побелевшими пальцами, и боялся встретиться взглядом с женой.
Ольга смотрела на мелькающие за окном серые высотки, пытаясь осознать масштаб поражения.
Это были не просто деньги.
Это была ее жизнь, выраженная в гривнах.
Ее переработки, выходные, проведенные за отчетами, некупленные сапоги, старый пуховик.
Она копила каждую копейку, мечтая о собственном уголке, где можно выращивать розы и пить чай на веранде.
А теперь эти средства обернулись «дизайн-проектом» для свекрови, которая, кстати, никогда особо не ценила эти деньги и не помогала.
Вечером, когда они вошли в квартиру, Алексей сразу попытался скрыться в ванную, но Ольга остановила его. – Собирайся, – произнесла она холодно. – Куда? – удивился муж. – К маме.
Мы едем смотреть на этот золотой ремонт.
Я хочу увидеть, во что вложены мои пять лет жизни. – Оль, не стоит, – умолял Алексей. – Мама расстроится.
Зачем скандал?
Ну сделала и сделала.
Дело уже сделано, деньги у бригадира. – Я сказала – поехали.
Или завтра же подам на развод и в суде буду делить твою машину, которую мы покупали вместе, и кредит на нее тоже.
Угроза сработала.
Спустя сорок минут они звонили в дверь Тамары Ивановны.
Дверь открыла сама хозяйка.
Она была в новом шелковом халате, с прической, пахла дорогими духами.
Выглядела она цветущей.
Никаких признаков страданий из-за «текущих труб». – Ой, Алексенька! – она улыбнулась, но, заметив Ольгу, улыбка немного померкла. – И Ольга с тобой.
Я не ждала гостей, у меня тут бардак, пыль… – Ничего, Тамара Ивановна, мы не брезгуем, – решительно переступила порог Ольга, чуть не споткнувшись о мешки со смесью.
Квартира действительно напоминала поле боя, но боя пафосного и дорогого.
Старый линолеум снят, вместо него уже лежит керамогранит под мрамор.
Стены в коридоре выровнены идеально.
Из ванной слышался шум дрели. – Проходите на кухню, там пока чисто, – засуетилась свекровь, пытаясь преградить путь в комнату. – Чайку попьем.
Ольга вошла на кухню.
Ремонт здесь еще не начинался, но в углу стояли коробки с техникой. «Bosch», «Miele»…
Ольга оценила стоимость техники и почувствовала, как темнеет в глазах. – Хорошая посудомойка, – заметила она, кивая на коробку. – У нас такой нет.
Я мою руками. – Ну так у вас семья маленькая, – парировала Тамара Ивановна, ставя чайник. – А я пожилая, мне тяжело наклоняться, руки мочить вредно, суставы болят.
Алексей позаботился о матери, дай ему бог здоровья. – Позаботился, – эхом повторила Ольга. – За мой счет.
Тамара Ивановна застыла с чашкой в руке, затем медленно поставила ее на стол.
Ее взгляд стал острым, холодным. – Что значит – за твой счет?
Это деньги моего сына.
Он зарабатывает, он вправе помогать матери.
Или я должна жить в хлеву, пока вы себе дворцы строите? – Тамара Ивановна, – Ольга старалась говорить спокойно, хоть голос и дрожал. – Мы с Алексеем зарабатываем примерно одинаково.
Бюджет у нас общий.
Эти деньги лежали на накопительном счете, который мы пополняли вместе пять лет.
Это были целевые накопления на дачу.
Вы знали, что мы ищем участок? – Знала, – фыркнула свекровь. – Глупость это.
Зачем вам дача?
Картошку сажать?
В магазине купите.
А тут – квартира.
Недви-жи-мость!
Это вам потом и останется.
Я не вечная.
Умру – все вам достанется.
Ремонт свежий, квартира подорожает.
