«Совсем зазналась!» — звучало осуждение. «А кто знает, может, при Игоре она тоже была неверна? Мало ли что могло произойти на реке Южный…» — добавляли с укором. «Честь свою она не сберегла. Семью опозорила».
Эти слова резали слух, подобно острому серпу.
Но самое страшное еще предстояло.
Ольга и ее мать были потрясены, когда случайно услышали, что именно Тамара стала источником этих грязных сплетен.
Их лучшая подруга, как они наивно думали.
Именно Тамара, с глазами, полными ядовитой жалости, на посиделках у колодца вздыхала и шептала соседкам: «Бедная моя Ольгуша, я ее как сестру люблю, но правду не скроешь… Игорь-то не успел, а Алексей уж слишком поспешил жениться, вы не думаете?
Почему вдруг?
Может, Алексей хотел сохранить ее честь, ведь Ольга испорчена, сама говорила, что с Игорем уже того…
Кто же возьмет такую?
Только такой добрый, как Алексей…
Ой, это у меня случайно вырвалось, девочки, считайте, что по секрету рассказала, понятно?» — и после этих слов она молчала, позволяя порочащим слухам пустить корни в умах.
Ее месть, холодная и расчётливая, наконец достигла своей цели.
Идиллия, которую Ольга так упорно строила, рассыпалась в прах быстрее свадебного торта.
Алексей оказался вовсе не тем тихим и надежным оплотом.
Все началось с одной фразы, произнесенной им после первой ночи, — слова, что вонзились в сердце Ольги ледяным осколком. — «Ты порченная», — выдавил он сквозь зубы, с ненавистью оглядывая ее с ног до головы. — «А я не верил злым языкам.
Теперь понятно, почему ты так быстро согласилась стать моей женой».
Ольга оцепенела от ужаса.
В этом слове — «порченная» — было столько презрения, что дыхание перехватило.
Как будто кто-то выключил свет в его душе.
Ласковый и терпеливый ухажер исчез, уступив место грубому, злобному человеку с постоянно нахмуренным лицом.
В доме постоянно витала тяжелая атмосфера оскорблений и упреков.
Но самым невыносимым стало его слепое и неумеренное чувство ревности.
Он подозревал ее во всех: продавцу в лавке, который, как ему казалось, слишком долго смотрел на нее; почтальону, принесшему письмо; даже старому соседу, деду Павлу, которому было далеко за восемьдесят.
Пенсионер иногда выходил погреться на солнышке, и Ольга из вежливости могла поздороваться.
Этого было достаточно.
— «Опять своему старикану глазки строила?» — шипел Алексей, врываясь в дом и хлопая дверью. — «Я все вижу!»
Ольга забеременела почти сразу.
К сожалению, на свет появилась девочка.
Алексей же мечтал о сыне, и Ольга до последнего надеялась, что рождение мальчика смягчит суровый нрав мужа.
Даже сына родить не удалось.
— «Дура бракованная», — сказал он, едва взглянув на младенца.
Жизнь превратилась в настоящий ад.
Ольга, сердце которой все еще было разбито первым счастьем, спустя год начала тайком собирать вещи для себя и ребенка.
Она прятала немного денег в подкладке старого пальто, прятала смену белья.
Решила бежать куда глаза глядят.
Убежать из Городка.
Но, казалось, судьба окончательно ополчилась против нее.
В самый разгар приготовлений она узнала, что снова беременна.
Эта новость не вызвала радости, а лишь ледяной ужас.
Она пришла к матери, вся в слезах.
— «Мама, я больше не могу.
Я уйду от него».
— «Куда ты пойдешь, дурочка, с пузом-то?» — плакала мать, обнимая ее. — «Одна с ребенком пропадешь!
Ни кола, ни двора.
Потерпи, родится малыш — он, глядишь, и успокоится.
Мужики они все такие, потом отходят.
На этот раз непременно будет мальчик».
Измученная и запуганная, Ольга послушалась.
Это стало ее главной ошибкой.
Родилась Нина — крошечная, с темными глазами, как виноградинки.
Но рождение дочери не смягчило Алексея.
Он оставался мрачным.
— «Опять девка?» — пробормотал он, глядя на ребенка с явным разочарованием. — «Неси назад!
Мне нужен сын!»
Вскоре Алексей перешёл к другой крайности: стал утверждать, что дети не его.
— «От кого они, а?
Признавайся!
У нас в роду только мужики рождаются!
От кого нагуляла?!» — кричал он, брызгая слюной.
Его лицо искажала злоба.
Ольга подвергалась жестоким нападкам.
Но чтобы не стать посмешищем в селе, на людях он молчал, изображая образцового семьянина.
Зато дома уже не сдерживался.
В их комнате повисла гнетущая атмосфера страха.
Девочки, услышав шаги отца, забивались в угол и сидели там неподвижно.
Ольга вновь собралась с силами.
На этот раз она была решительна.
Но едва она произнесла матери о своем намерении, та слегла с тяжелым приступом.
Старая женщина с больным сердцем больше не могла подняться.
И Ольге вновь пришлось остаться.
