На следующий день Тамаре позвонила мать.
Она умоляла и плакала: — Возьми деньги, дочка, мы не хотели тебя обидеть… Отец стоял на своем: — Пусть остынет, со временем поймет, что мы поступали так ради ее же блага.
Алексей отправил сообщение: «Тамар, давай не будем ссориться. Попытаемся решить этот вопрос по-доброму».
Под «по-доброму» он подразумевал оставить всё, как есть.
Тамара отказалась принимать деньги.
Она перевела свою часть обратно на счет родителей с пометкой: «От Тамары. На ваши нужды».
Связь между родителями и дочерью разрушилась.
Визиты к ним стали редкими и напряжёнными.
Алексей и Ольга, несмотря на неловкость, спустя месяц приступили к оформлению ипотеки.
Иногда золовка, пытаясь загладить свою вину или унять внутренние сомнения, звонила Тамаре с приглашением: «Приезжай к нам, детей проведай!» Но Тамара ощущала в этих словах скрытый подтекст: «Смотри, какая у нас дружная, полноценная семья, а ты одна».
Самый болезненный удар пришёл через полгода.
Тамара случайно встретила тётю Нину, сестру матери.
От неё женщина узнала, что родители добавили её «отказные» пятьсот тысяч к восьмистам тысячам Алексея, и теперь брат имел первоначальный взнос не в 800, а в 1 300 000 гривен.
Он вместе с женой приобрёл квартиру в лучшем районе Шостки.
Узнав об этом, Тамара осознала, что её не просто обделили, а распоряжались её средствами, словно ими можно было свободно управлять.
На следующее семейное торжество — день рождения отца — она не поехала, ограничившись отправкой дорогой подарочной корзины через курьера, без открытки и пожеланий.
Родители поняли, что Тамара всё дальше от них отдаляется, и приняли её решение.
В семье, которая по-прежнему собиралась на праздники, появилось новое негласное правило.
О той ситуации, о Тамаре и о деньгах от продажи дачи больше не говорили.
Будто ничего и не случилось.
Единственную дочь просто перестали приглашать на семейные торжества, чтобы она не напоминала им о несправедливости, которую имели по отношению к ней.
