Тамара ощутила, как земля будто уходит из-под ног. Она невольно перевела взгляд на брата.
Алексей уставился в тарелку, его уши покраснели.
Ольга светилась, с трудом сдерживая удовлетворённую улыбку. — Тамаре — 500 тысяч.
Ты у нас молодец, самостоятельная, но всё равно нужно помочь тебе накопить на твою квартиру.
А Игорю — 200 тысяч.
Он ещё молод… пусть эти деньги пойдут ему на учёбу, на жизнь… он ведь пока с нами живёт, ему много и не требуется.
Воцарилась гнетущая тишина.
Тамара слышала, как бешено колотится её сердце.
Её доля оказалась не просто меньше, а почти вдвое уступала той, что получил старший брат.
И это несмотря на то, что она помогала родителям оплачивать счета, когда у отца случился инфаркт, возила маму по врачам, каждую весну и осень проводила выходные на даче, чтобы помочь. — Папа… — голос Тамары дрожал. — Почему такая несправедливость?
Виктор Павлович нахмурился.
Он явно не ожидал подобного вопроса. — Дочка, ну как же?
У Алексея семья, двое детей!
Это большая ответственность.
Им действительно трудно.
А ты одна, ты справишься.
Ты же сильная. — Я одна, потому что не вышла замуж в двадцать и не родила двоих детей, чтобы получать премию от родителей? — слова сорвались с губ сами собой. — А что насчёт моего вклада в дачу, в ваше здоровье, в эту семью?
Это разве не считается?
Ольга, заметив, что золовка пытается убедить свекровь уменьшить наши с Алексеем суммы, не выдержала: — Тамар, ну зачем такой тон?
Родители хотят поступить справедливо!
Они видят, что мы с двумя детьми в крохотной хрущевке задыхаемся, а ты одна живёшь в центре, в стильной однокомнатной квартире!
У тебя карьера, ты хорошо зарабатываешь!
Возможно, эти пятьсот тысяч тебе не так уж нужны, а для нас восемьсот — это шанс взять ипотеку на большую квартиру!
Для детей же! — Для детей! — Тамара вскочила, её трясло. — Всё всегда сводится к детям!
Как будто я сознательно одна, значит, заслуживаю меньше любви и меньшую долю!
